Рассмотреть часы не получалось, а уж о том, чтобы прочитать название фирмы, вообще, говорить не приходилось: приличное количество алкоголя в крови, что у меня, что у Сашки – руки подрагивают, глаза ничего, кроме этикетки на бутылке читать не хотят. Но захотелось сделать другу приятное и всё-таки разобрать мелкие буковки, вязью расположившиеся над стрелками: честно пытаюсь неподвижно удержать его руку перед глазами, даже как будто вижу первые две буквы... Плюнул на это гиблое дело и кивнул:
- Согласен... дари!
Потом... А вот потом я помню себя сидящим на полу около дивана с наполовину опустошённой бутылкой виски. "Когда успели? Мы же пиво пили! У него что, было виски? А это я сам полбутылки вылакал? И где хозяин квартиры?"
Наверное, это были очень сложные вопросы для меня, потому что не найдя на них ответов я как-то совершенно неожиданно для себя, проснулся днём на неразобранном и, конечно же, не застеленном диване (ненавижу спать, как бомж на лавке) с той самой бутылкой виски под подушкой. Она, к счастью, была пуста – диван не пострадал. А может и к несчастью – мне было настолько плохо, что я, наверное, час провёл попеременно то в туалете, законно обнимая унитаз, то в ванне, устраняя последствия тесного знакомства с холодным (это единственное, что утешало мою бедную голову) чашеобразным предметом.
Сашка нашёлся к обеду. Он просто открыл дверь ключом и вошёл. "На улице был, скотина. Я тут загибаюсь, а он, как огурчик, где-то скачет?!" – голова думала из последних сил.
- Ты как?
"Вы посмотрите на него! Участливо так ещё спрашивает, засранец!"
- А ты не видишь? – в трусах, помятый я старался поудобнее устроится на табуретке. Тело было, как чужое и принимать навязанные ему позы не хотело. Оно хотело только лежать и желательно в обнимку с холодной бутылочкой пенного.
Вот с такой, как эта, например. Куда я смотрел-то, почему не заметил её? Она открыта? Беру и пью, пью, пью... Когда в бутылке осталось меньше половины спохватываюсь и решаю предложить остатки Сашке:
- Извини, я что-то... Будешь?
- Ну, ты силён, Серёга, пить! Я тебя таким никогда не видел. А мы ведь трезвостью с тобой ва-а-аще не страдаем.
- Так ты будешь? – такие разговоры мне не нравились, особенно с утра, пардон, с обеда пораньше.
- Спасибо, но я уже... – он сделал выразительный жест. – Встал раньше и поправился. Это я тебе купил. Пей.
- Мне? – вот ведь, человек, пошёл своему другу за пивом! – Спасибо тебе. Что-то я, правда, вчера... как-то...
- Забудь. Чем займёмся? Сегодня я уже никуда не смогу поехать. Всем позвонил и всё отменил.
Но я решил, что хватит мне чем-то заниматься вне дома и отчалил через час, после того, как вместе с Сашкой мы сварганили и съели яичницу с ветчиной и сыром. Вещь!
Оставшиеся выходные я старательно (может, пытался вымолить прощения у небес за свою алкогольную несдержанность?) занимался домом. Пора.
Во-первых, надо было хоть слегка убрать квартиру, во-вторых, ещё зимой я пообещал себе, что как только наступит весна, то сразу же вымою свои уже туманные от грязи окна, ожидавшие своего часа уже больше года. А обещания, данные себе надо выполнять.
В третьих, вымыл ванну, а то уже начал сомневаться, что исходный её магазинный цвет был белый. Вот хотел же установить душевую кабину, так нет же – всё времени нет заняться. Одна помывка фаянсового корыта заняла кучу времени. Опыта мне недостаёт – тренироваться надо чаще.
На разборе шкафа с одеждой я завис: как же муторно перебирать вещи, раздумывая "годится или нет?", "а это разве моя рубашка?", "где второй такой же носок? нет, не хватает ещё трёх". А когда я понял, что уже слишком долго, без единого движения сижу над сваленными на кровать рубашками, джемперами, нижним бельём и кучей носков, то... за пять минут вернул всё, как было – в шкаф. Нет, на такой подвиг я сейчас уже не способен. Уж лучше пойду ванну помою ещё раз.
Снимая рубашку перед походом в душ, вспомнил наш пьяный разговор про часы, вытянул руку перед собой... Хочу ли я часы? Не знаю... Последний раз носил их ещё в школе.
