Мэренн не шевелилась, и Майлгуир, осторожно завладев ее рукой, провел ладонью над сухими бутонами. Один развернулся в ярко-голубой, другой — в алый. Цветы ожили, запахли, и Майлгуир сложил их на грудь Мэренн.
Она подняла взгляд на Майлгуира. Краска залила ее лицо, шею, грудь — и мгновенно сбежала. Глаза наполнились ужасом.
— Я же… Я ведь!..
— Я знаю, знаю.
— Ты не поймешь! ты не знаешь! — обуянная ужасом, заторопилась сказать Мэренн.
— Ты заложила свою жизнь в обмен на мою любовь.
— Да… Я не могу… Не могу сейчас умереть!
— И я не дам тебе погибнуть. Обещаю, любимая, — прижал ее к себе Майлгуир. — Я верну отданный тобой залог.
========== Глава 9. Каменные гости ==========
Мэренн, одетая лишь в черную рубашку тончайшего шелка, захлебывалась рыданиями.
Его спокойная, рассудительная, даже холодноватая Мэренн!
Майлгуир шептал слова утешения, целовал заплаканные вишневые губы, гладил спину одной рукой, другой лаская грудь, потом спустился к выразительному изгибу ягодиц.
Вдохнул свежий и горький аромат подснежников, улегся рядом на мягкий серебристый мех, решив, что покой его жены сейчас важнее всего. Обнял, притянул к себе, дождался, пока волчица перестанет дрожать.
— Расскажи мне все.
— Ты убьешь меня, — глухо выговорила Мэренн. — Я не могу!..
— Как ты могла? Зачем ты сделала это?! — Майлгуир тряхнул узкие женские плечи так, что мотнулась голова — и сразу устыдился, произнес уже тихо. — Скажи, я прав: ты просила хранителя?
Мэренн кивнула, закусила губу, зажмурилась.
— Тебя, как Мэллина, хочется одновременно обнять и отшлепать! — в сердцах выговорил Майлгуир.
— Тогда, — распахнула серо-зеленые глаза Мэренн. — Ему очень и очень везет.
Майлгуир вздохнул. Чем больше близких — таких дорогих и преданных близких! — тем больше страх потери, тем выше ответственность. Боги ничего не дают просто так. А еще любят посмеяться, и особенно хорошо у них выходит смеяться над бессмертными, уверенными в собственной неуязвимости.
Он огладил плечи, сжал холодные пальцы.
Бежать бы, но без тепла она заледеневала мгновенно. Еще немного — и некого будет спасать!
— Антэйн! — позвал Майлгуир.
Молодой волк влетел быстрее ветра, оглядел Мэренн в объятиях Майлгуира, напрягся лицом.
— Найди хранителя, — твердо выговорил Майлгуир. — Узнай, кому он передал ее искру. У него силы бы не хватило сотворить подобное! Выверни его наизнанку — вот тебе мое королевское слово! — но узнай все про мою жену! От этого зависит, будет ли она жить или умрет!
— Но если она заложила жизнь… — с тревогой сказал Антэйн и сощурился, увидев цветы, розовый и голубой, упавшие с груди Мэренн.
— Три жизни не может взять никто, — уронил Майлгуир. — Не будет говорить — приволоки сюда.
— Мэренн будет жить, мой король.
Антэйн коротко кивнул и вышел. Мэренн вздохнула прерывисто, простонала:
— Что я наделала!
Ледяные пальцы, неживые губы, холодное дыхание.
— Мэренн, закрой глаза.
— Что? — вскинулась она испуганно.
— Поверь мне. Немного магии еще есть.
Она зажмурилась, и Майлгуир — тоже.
— Выше звезд, ниже страсти, посреди того, что уже нет, но что еще будет, — шептал он, — есть одно место. Оно есть пока только в моей памяти.
Одежды Майлгуир оставил в доме, как холод и боль.
— Но… — ощутила Мэренн перемещение.
— Тихо, — прижимал он к себе обнаженную женщину. — Мы исчезнем для всех не более чем на один вздох, а в Грезе нет времени. Тебе нужна сила, моя волчица, очень нужна.
Птицы заливались так отчаянно и звонко, словно пришла наконец новая эпоха, горьковато-сладкий запах смолы пьянил не хуже вина.
Майлгуир открыл глаза — и увидел напротив испуганные глаза Мэренн.
Было чему удивляться. Они очутились в шатре из пушистых лап огромной ели, на вековой подстилке из мягкой, длинной хвои, по которой, словно ласковые зверюшки, лежали мохнатые подснежники. Солнце просвечивало сквозь изумрудную зелень, подглядывало за двоими.
Но даже если сам Кернуннос смотрел на них, волчьему королю не было до этого никакого дела. Он любил свою жену, свою волчицу, вдыхал в нее магию, делился мощью самым простым и самым действенным способом, который знал и который хорошо умел…
Кожа Мэренн переливалась, глаза сияли. Майлгуир мучительно медленно целовал вишневые соски на упругих грудях, гладил нежную кожу изнутри бедра. Дождался стона — и вошел в ждущее, ласковое женское нутро. Тело Мэренн горело, глаза блестели, хриплый голос просил не останавливаться — но Майлгуир не смог, даже если бы и захотел, и слова любви рождались сами и, несомненно, были правдой…
Порозовевшая Мэренн распласталась на мягкой хвое, раскинула руки.
— Как же здесь хорошо, — прошептала она. — Мы можем остаться еще немного?
— Увы, нет, моя любовь. Мои силы иссякают, если мы не вернемся сейчас, — погладил Майлгуир гладкий живот Мэренн, — то можем остаться навечно. Теперь тебе хватит сил дождаться меня.
— Дождаться тебя?! — вскочила Мэренн одним слитным движением. — Ну уж нет! Я пойду вместе с тобой!
— Нет, ты останешься!
— Нет, Майлгуир! Я воин — и я твоя жена! Я буду рядом с тобой, куда бы ты ни пошел! — холодные серо-зеленые глаза яростно блистали в изумрудном полумраке.
