Ллвид не показал виду, лишь поиграл желваками — Антэйн чем-то определенно раздражал его.
— Спасибо, — поклонился Мэллин. — Я не подведу. Если королеве и будет грозить опасность, то лишь из-за моих шуточек. За Антэйна не ручаюсь, но если ты ему доверяешь…
— Я ему доверяю, — тихо произнес Майлгуир, и Антэйн вздрогнул, прикипел взглядом, приложил кулак к груди и склонил голову в коротком кивке.
Знак воинского союза, признание королевского волка «я вверяю вам свою жизнь и честь».
— Не понимаю, как ты этого добиваешься, — сквозь зубы выговорил Ллвид. — Какого фомора за тебя готов отдать жизнь мой волк, чья любимая стала твоей женой?!
— Как поймешь, так и станешь владыкой Благих земель, — хохотнул Мэллин. — Пойдем, дорогая королева, не будем заставлять ждать твоего отца.
Мэренн в сопровождении Мэллина и Антэйна пошла между невысокими домами Укрывища.
Майлгуир проследил за ее гибкой фигуркой и обратился к Ллвиду:
— Я буду обязан Укрывищу. Я буду обязан тебе лично! Но я должен еще раз поговорить с хранителем. Может, с глазу на глаз этот приспешник друидов и пособник кражи королевы окажется разговорчивее.
— Да хоть шкуру с него спусти, — махнул рукой Ллвид своим волкам. — Проводите владыку…
Тюрьма существовала в Черном замке очень давно. Так давно, что по ней и по первому этажу временами ходил сам Нуаду, неизвестно за что заточенный, громыхая цепью, привязанной к единственной руке. Хотя, судя по наследственной памяти, руку ему сначала смастерили серебряную, а потом маг-кудесник смог отрастить и настоящую, именно с тех пор все благие и неблагие ши имели возможность отращивать конечности, пусть долго, мучительно и трудно. Куда проще заживали раны, поломанные кости и даже смятый позвоночник — стоило только поспать на родной земле.
В тюрьме Укрывища Майлгуир не был ни разу. После ослепительного света неба и озера, лежащего в каменных ладонях гор, полутьма переходов ошеломила его. Северные волки зажгли факелы, то ли тоже теряя зрение после яркости солнца, то ли потому, что так было принято в этом месте.
Свернули с главного, широкого и должным образом освещенного прохода они почти сразу же и потом долго спускались по узким ступеням. Король провел рукой по стене — очень много желтого металла, так много, что гладкая поверхность поблескивала золотым светом.
Значит, хранитель магии Укрывища боится потерять душу. Так боится, что ему не страшно стало признать имя принцессы Дома Камня.
Чем еще напугать того, кто не боится смерти?
— Сюда, мой король, — остановил Майлгуира страж напротив железной решетки. — Но лучше бы вам не заходить, хранитель может быть опасен для вас.
Майлгуир смерил волка с ног до головы, и тот отступил, пропуская короля. Сзади лязгнула
дверь, отсекая все внешнее.
Узник, сидевший на полу, поднял взгляд на вошедшего и тут же опустил голову на грудь. Потер связанные руки.
— Не хочешь поговорить? — мягко приблизился Майлгуир.
— О чем? — процедил хранитель. Словно полустертые, ничего не выражающие черты лица, черные глаза почти без белков.
— О магии.
— У тебя ее нет, — усмехнулся хранитель.
— Магия, это не то баловство, что показал тебе мой брат. Тут место не гостеприимное, и с моей помощью ты быстро ее растеряешь. А без магии ты скажешь мне все, что я захочу.
Майлгуир вытянул руку ладонью к хранителю и выпустил силу. Тело встряхнуло, подбросило с каменного пола, приложило к стене.
— Ты мог умереть до моего прихода, однако не сделал этого. Блок у тебя плохонький — и только на Мэренн. На друидов и на хранителя Дома Камня он не распространяется. Твой лорд дал мне право делать с тобой, что я захочу. А хочу я многое. Я многое могу простить, но не вред моей семье!
— Я ни-че-го не скажу тебе, Майлгуир!
— Майлгуиру не скажешь. Когда я сменил имя, все забыли, кто я на самом деле.
Магу, распластанному на стене, было невыносимо больно. Но Майлгуиру, на время возвращающему себе прежнюю силу, было куда больнее. Обожженной кожей слезала старая шкура, показывая облик старого бога, владеющего магией всех стихий. Молодого, веселого и злого, сверкающего янтарем глаз так, что блики бегали по стенам.
— Нет-нет-нет, только не Мидир! Мидир умер!
— Разумеется, умер-р-р!
Маг изгибался на каменной стене, царапая ее пальцами, ломая ногти, изо всех сил пытаясь сделать простейшее магическое действо — остановить сердце. Красные разводы оставались на камне, но Мидир уже сам поддерживал пульсацию крови по жилам, крался к воспоминаниям, обходя малейший намек на сцены с молодой волчицей, ловя друидские беседы, встречи с хранителем Дома Камня, договор с принцессой. Король не участвовал в беседах, хотя он не мог не знать, не мог не стоять за этим. Жизнь Мэренн друиды забрать не могут, и это было уже хорошо. Жизнь ее постоянно грозила оборваться!
Мороз бежала по коже Мидира, кровь бежала по телу хранителя.
— Даже если ты спасешь ее искру, даже если отдашь свою жизнь за жизнь ребенка — один из детей умрет! Обязательно умрет до конца этого года! — плюнул словами хранитель.
— Но ты этого не увидишь, — царапанул Мидир грудь хранителя волчьей лапой.
