Последняя колючая нить, расцарапывая кожу, слетела в пасть дэвари, и все пропало. Мэренн упала навзничь, утренний луч солнца осветил обычный дом обычного волка, только засыпанный пеплом по щиколотку.
Дверь упала навзничь, на пороге показался сам Ллвид, белый волк, старейшина северного рода.
— Что тут происходит?! Антэйн! Ты и правда выкрал чужую женщину без ее согласия? Ты знаешь, что это карается смертью?
— Я вошел в этот дом по твоему слову, и принял клятву верности от твоего подданного, старейшина. Позволь познакомить тебя с моей женой, — ровно произнес Майлгуир, убирая меч в ножны. Бросился к Мэренн и подхватил ее на руки.
— Что?! После всего ты собираешься оставить его в живых? — вопросил Ллвид и поджал тонкие губы.
Карать и миловать владыка собирался лично. И после сегодняшнего — только миловать.
Волчий король оценил перемену мнения, под которой лежало что-то раннее, что-то личное между Ллвидом и молодым волком или между Ллвидом и родом Антэйна, осознал степень недовольства старейшины, возможные осложнения только-только наладившихся отношений с волками Севера, и хладнокровно произнес:
— Антэйн выйдет отсюда, и выйдет телохранителем королевы. Ты больше не имеешь над ним власти.
Блеклые глаза Ллвида сверкнули не хуже алмазов.
— Я не закончил, — прервал Майлгуир начавшего было говорить старейшину. — Лугнасад на исходе. Я твоей волей получивший доступ в этот дом, объявляю его своим. И никто, кроме… — Майлгуир оглядел волков, стоящих в проходе и не решавшихся зайти. — Никто, кроме Антэйна, сюда не войдет.
— Ты забываешься, владыка, — еле сдерживаясь, произнес Ллвид. Находиться после магического слова внутри дома ему становилось все больнее, но он не уходил. — Магия запрещена в Светлых землях.
— Запрещена всем, кроме меня, — с напряжением улыбнулся Майлгуир и всмотрелся в мертвенно-бледное лицо Мэренн, полупрозрачную кожу и синие жилки на висках.
Правильно он решил не уносить ее из этого дома.
— Кстати, — остановил Майлгуир уходящего Ллвида. — Я желаю поговорить с вашим хранителем магии. Немедленно.
— Хранитель подчиняется только мне! — не удержался Ллвид.
— Вот и спроси его, старейшина, почему в обход всех правил он дал Мэренн заклятие на смерть!.. Кто дал право использовать силу лунного света! — рявкнул Майлгуир ошеломленному Ллвиду, но волчица открыла серо-зеленые глаза, и волчий король не договорил. — Доброе утро, — произнес он мягко.
Ллвид наконец перестал маячить в дверях. Антэйн вздохнул прерывисто.
— Мой волк, — обратился к нему Майлгуир. — Подожди меня снаружи. Покажи моему отряду руку, рану нужно долечить.
— Ты не убьешь его? — хрипло произнесла Мэренн.
— Не стоит убивать того, кто предан семье, — повел плечом Майлгуир.
— Ты не хотел меня огорчать, я понимаю, — еле выговорила Мэренн. — Благодарю тебя, владыка.
Владыка, поморщился король. Не Майлгуир. Огорчительно, но решаемо.
— Еда и питье у постели, — хмуро произнес Антэйн, покидая свой дом, ставший ему чужим.
Майлгуир уплотнил завесу и опустил Мэренн обратно на шкуры, подложил под спину несколько подушек. Откинул черные с синим отливом пряди. Протянул бурдюк, Мэренн отпила, закашлявшись до слез.
Уничтожать пепел, покрывающий дерево и висевший в воздухе — дело затратное и бессмысленное, он сам по себе — то, что уже уничтожено. Гораздо проще было обратить его в цветы, и Майлгуир вынул из памяти бледные крокусы с желтыми мохнатыми тычинками.
Мэрен провела рукой по цветам, устлавшим пол. Не обрадовалась. Отвела взгляд.
— Может, мне правда лучше остаться здесь. Все равно, осталось недолго.
— Правда? Лучше? Для кого? — Майлгуир смирил заклокотавшую ярость. Опустил руку в карман, достал засохший цветок вереска и порадовался, что их два. Мэренн смотрела в непонимании.
— Проведи над ними рукой. Старый, проверенный способ.
— А!.. Я думала, это легенда.
— Которая может стать былью.
Мэренн не шевелилась, и Майлгуир, осторожно завладев ее рукой, провел ладонью над сухими бутонами. Один развернулся в ярко-голубой, другой — в алый. Цветы ожили, запахли, и Майлгуир сложил их на грудь Мэренн.
Она подняла взгляд на Майлгуира. Краска залила ее лицо, шею, грудь — и мгновенно сбежала. Глаза наполнились ужасом.
— Я же… Я ведь!..
— Я знаю, знаю.
— Ты не поймешь! Ты не знаешь! — обуянная ужасом, заторопилась сказать Мэренн.
— Ты заложила свою жизнь в обмен на мою любовь.
— Да… Я не могу… Не могу сейчас умереть!
— И я не дам тебе погибнуть. Обещаю, любимая, — прижал ее к себе Майлгуир. — Я верну отданный тобой залог.
Мэренн, одетая лишь в черную рубашку тончайшего шелка, захлебывалась рыданиями.
Его спокойная, рассудительная, даже холодноватая Мэренн!
Майлгуир шептал слова утешения, целовал заплаканные вишневые губы, гладил спину одной рукой, другой лаская грудь, потом спустился к выразительному изгибу ягодиц.
Вдохнул свежий и горький аромат подснежников, улегся рядом на мягкий серебристый мех, решив, что покой его жены сейчас важнее всего. Обнял, притянул к себе, дождался, пока волчица перестанет дрожать.
— Расскажи мне все.
