Наконец-то! Коридор очистился, и можно спокойно уйти, ни на кого не наткнувшись. Мой научный руководитель читает лекцию ровно в десять, поэтому я его точно проскочу. Ему, конечно, все равно, где я и чем я занимаюсь, но я не убил в себе школьника, и мне неловко попадаться ему на глаза. Более того, большинство научных сотрудников сейчас на семинаре, а значит, я не испытаю чувство стыда оттого, что сейчас 10 утра и я уже ухожу из университета, в то время как другие математики дописывают очередную статью. Я всегда так думаю, увидев коллегу (или сокамерника), что он дописывает очередную статью. И еще один камушек в банку своей значимости! У меня нет публикаций, и поэтому я предпочитаю избегать себе подобных. Себе подобных, но все-таки других. Я медленно иду по коридорам, выхожу на улицу и закуриваю. Как малый ребенок, ей-богу. Нью-Йорк пахнет весной – не верьте людям, которые говорят, что курение ухудшает обоняние.
Телефон-младенец, оставленный без внимания, заревел в моем кармане. Вереница уведомлений на экране постоянно обновляется и уплывает вниз, поэтому я не успеваю прочитать ни одно сообщение. Либо у меня день рождения, либо наступил апокалипсис. Я точно помню, что день рождения у меня не весной, так что я открываю первое попавшееся сообщение в предвкушении конца света. Оно оказалось заголовком статьи на новостном портале: «Метеорит в Метрополитене – самое главное событие в искусстве за последний век». Сильное утверждение.
В статье написано примерно следующее.
Пару недель назад метеорит упал в огород одного известного скульптора. Когда скульптор подошел к метеориту, небесное тело раскололось на несколько частей, из которых выпал светящийся камень. Скульптор сразу понял, что камень нужно выставить в галерее, что «объект» символичнее и эмоциональное всего того, что сам мастер когда-либо создавал. В итоге, скрыв от заинтересованных правительственных служб, камень привезли в музей Метрополитен. Вчера состоялось открытие выставки с метеоритом, и, судя по статье, оно произвело фурор. Толпы людей стояли сутки в очереди, лишь бы посмотреть на чудо. Вокруг музея – орава полицейских. Пробки на всех близлежащих улицах. Запрещено фотографировать и стоять у камня больше минуты, а самые «находчивые» пытаются продать посетителям воду, заряженную энергией камня.
Весь интернет говорит только об этом событии, поэтому я отключаю телефон. Конечно, событие довольно неординарное, но после тысячи плакатов с высказываниями об очередном новом восхитительном шоу на Бродвее, которого «никогда не было и никогда больше не будет», вырабатывается иммунитет к любым оценочным суждениям. Нет, сегодня я не хочу думать обо всей этой истории.
Я гуляю по знакомым улицам. Холодный воздух приятно щекочет мне лицо, которое несколько опухло от спертого воздуха моего офиса. Вокруг университета в это время пустынно, и поэтому мне легче любоваться архитектурой домов. Лишь маленькие группы туристов досаждают мне, но и их сегодня меньше, чем обычно. Наверное, все побежали глазеть на камень.
А все-таки на улице весна… Солнце и правда становится ярче с каждым днем.
Захожу в свою кофейню. Ты не житель Нью-Йорка, если у тебя нет самой любимой, единственной, дорогой, родной кофейни. В других городах ищут свою вторую половинку, пытаются обустроить дом или квартиру. В Нью-Йорке ты начинаешь встречаться с кофейней. Иногда, конечно, ей изменяешь, но кто из нас не грешен! Сначала тебе нравится кофе, неплохие стулья, уют. Как она пахнет. Потом ты узнаешь всех, кто там работает, часы открытия, каждую морщинку на стенке, каждого постоянного посетителя. Общаешься со знакомыми лицами как с родными и ревностно смотришь на тех, кто пришел сюда в первый раз. Если бариста запомнит твое имя – считай, вы женаты. После этого – как в любом браке. Тебе периодически бесплатно делают кофе, а ты потихоньку врастаешь в окружающее тебя помещение.
