Почему нам так близок образ человека, буквально купающегося в богатстве? Многие из нас мечтали о ванне с вином. В диснеевском мультике Дональд Дак, дядя Дональда, Скрудж Макдак, плавает в бассейне из золотых монет. Неужто образ бассейна из вина или золота так нам близок, потому что это буквальная и простая метафора о «забвении» – утопить все в вине или в роскоши. Когда вокруг столько богатства, что места для других мыслей и ощущений не остается. Но золото тяжелее человека, а значит, человек будет постоянно всплывать, плавая в бассейне с золотой водой – как что-то ненужное. Быть слишком богатым – это когда богатство начинает избавляться от тебя самого. Вот и мой дядя слишком богат, а значит, теперь все его желания совпадают с возможностями потребления и исчезают, оставляя после себя пустоту, которую ему так и хочется заполнить какой-то другой вещью. На самом деле ему не так много платят – он типичный представитель верхушки среднего класса, но для самого себя – он слишком богат. Дядя не может справиться со своими деньгами, и они оккупировали все его внутреннее и внешнее пространство. Он испытывает потребность тратить, и с каждым годом ему все сложнее найти новую вещицу, которая принесет радость.
Мы впятером – я, двое детей и дядя вместе с мужем – садимся за стол и начинаем праздновать. На столе бездонная тарелка с жареными органическими крылышками и ножками. Дядя попросил именно это блюдо на день рождения. Я вспоминаю Эльзу со своей Африкой, и мне становится тошно – здесь явно больше еды, чем нам нужно. И мы точно так же, как и каждый раз, встречаясь за этим столом, не сможем съесть и половины. Потом муж, лицемерно причитая и расстраиваясь, что он приготовил больше, чем нужно, выбросит остатки еды в мусорку. Но в следующий раз приготовит не меньше, ибо он получает несказанное удовольствие от количества еды на столе, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.
Переедание мне кажется бессмысленным. Ну хорошо, допустим, ты съел одну ножку, но зачем есть вторую, если ты уже съел одну? Там же тот же самый вкус! Чем второй кусочек отличается от первого, а третий – от четвертого? Не проще ли смаковать самый первый кусок подольше, тот самый, с которого все началось? Есть очень большая разница между удовлетворением желаний и получением удовольствия. Думаешь ли ты о том, что чувствуешь, улавливая ранее неизведанные тонкие ноты вкуса, или слышишь голос желания, который невозможно заглушить, диктующий съесть «еще вон тот кусочек». Ведь при удовлетворении одной потребности сразу рождается следующая. Тем более что иногда желание приятнее, чем эмоции при его исполнении. (Ах, хотел бы я вечно быть влюбленным в кого-то так, чтобы наша любовь была взаимной, но при этом чтобы никто из нас не догадывался о чувствах партнера. Чтобы мы никогда не произносили слова «пара», «брак». Остаться на лезвии неудовлетворенного желания, никогда не знать, кто мы друг для друга, что мы на самом деле думаем. В конце концов, многие по похожим причинам оттягивают момент оргазма. Там ничего нет. В конце. А важен сам процесс. То же самое можно сказать и о жизни.) Где-то читал, что среднестатистический человек забывает о вкусе еды, после того как в четвертый раз проглатывает пищу. Правда в том, что для жизнеобеспечения нам нужно столь мало еды, что большинство из нас, никогда не голодавших, даже и не догадывается! Мы, привыкшие к комфорту, не знаем, сколько и чего нам нужно для полноценной жизни. Что необходимо, а что нет. Какой отдых размягчает, а какой, наоборот, дает нам новые силы.
Во главе стола восседает дядя. По его правую руку – муж. Я – по левую. Рядом со мной – их сын. Ему девять. По диагонали от меня, налево, сидит их дочка лет пяти. Она прекрасно ходит (лучше, чем я), но родители до сих пор сажают ее в коляску, когда выходят на прогулку вчетвером. Сначала мне казалось, что они просто забыли о том, что маленький взрослый прекрасно ходит и по привычке продолжают ее возить. В конце концов, эта пара мало времени уделяет воспитанию. Но сейчас мне показалось, что дядя с мужем просто не хотят, чтобы их дети выросли, но они, взрослые, конечно, никогда в этом не признаются. Скорее всего, родители сами не отдают себе в этом отчета и продолжают сажать дочку в прогулочную коляску неосознанно. Есть идеальный образ: двое детей. Один постарше, другой в коляске. Выходные, поездки на океан. Машина, дом, собака. Образ счастливой семьи. Когда коляска станет ненужной – образ разрушится.
– Вчера я заказал новую видеокамеру для велосипеда, – говорит дядя.
Я, наверное, из любезности должен поинтересоваться, чем ему не подошла старая, и спросить про характеристики новой.
– Прекрасно! Ее завтра привезут? – спрашивает мужчина (еще одна его собственность).
– Да! – И еще один квадратный метр дома заполнится. – Так что, племянник, ты дописал диссертацию?
