Хорошо, что лечащий врач - Дон Фалкони находился на работе, другим Роберт себя не доверял. Фалкони был его одногодок, живописно состарившийся итальянский еврей: с белыми волосами и усами, черными бровями и ресницами. Одевался подчеркнуто элегантно - из выреза чистейшего, белого халата выглядывала рубашка с галстуком в тон. На носу очки, которые менял каждый год, придерживаясь требований моды. Сейчас у него небольшие, со смягченными углами линзы в тонкой, серебристой оправе, они придают ему вид молодящегося профессора. Наверное, он и был профессором, но нигде о том не упоминалось, ни на двери кабинета, ни на бэджике.
Он вколол болеутоляющее, дал пациенту полежать полчаса, потом осмотрел и ощупал его голову, уделив повышенное внимание шишке у основания черепа - сзади слева.
- Эта шишка появилась после падения? - спросил он с нажимом на слове «эта» и провел пальцем чуть выше шеи.
Роберт потрогал - мягкое на ощупь уплотнение, вроде укуса комара.
- Нет. Об этой я не подозревал. Ударился вот здесь. - Потер ушибленное вчера место и вместо шишки нащупал лишь бугорок, который не причинял неудобств.
Доктор Фалкони нахмурился, приставил указательный палец к усам. Прошелся по кабинету, скользя глазами по предметам. Подошел к окну, но глядел не наружу, а на пустой подоконник. Повернулся к пациенту, и взгляд его Роберту не понравился. Подумал мельком - «если не вылечит, убью».
Фалкони вызвал ассистентов и велел отвезти Роберта на томограф, добавив словечко «срочно». Его доставили в комнату, освещенную рассеянными, боковыми лампами, где стоял гигантский аппарат с дырой посередине и выходящей оттуда полкой. Все это напомнило Роберту вход в жерло крематория - когда гроб едет в дыру, за которой бушует пекло. Ад в миниатюре.
Жутко напрягло. Захотелось бежать отсюда далеко и без оглядки, даже, вроде, дернулся.
Его положили на выдвижную полку, сказали - «лежите спокойно» и оставили одного. Полка поехала в трубу, голос в микрофоне велел закрыть глаза и не шевелиться. В трубе было тесно, темно и пахло неживым. Ощутил себя зажатым, как бы замурованным. Когда колесо над ним с гулом закружилось, подумал некстати - если произойдет авария, и оно упадет, отрежет голову как гильотиной.
Беспомощность и клаустрофобия.
Паника в раненом мозгу.
Если через три секунды его не выпустят, расстреляет всех.
Раз. Два...
Гул стал затихать, колесо затормаживать. Полка дрогнула и повезла Роберта на свободу.
Вовремя.
8.
После процедуры ему дали два часа поспать. Проснулся резко, открыл глаза, увидел медсестру в белом брючном костюме, которая записывала данные с монотонно гудящего монитора в его досье. Повесила его на спинку кровати, мельком глянула на пациента. Заметила, что тот не спит, подошла ближе.
Невозможно сказать, молодая ли она - лицо без косметики и совершенно бесцветное, как бы выгоревшее на солнце. Фигура в форме пирамиды: маленькая голова, чуть шире плечи, талия еще шире, и самое объемное место - начало ног. Интересно, почему в больницах так много нездорово выглядящего персонала?
Тонким голоском медсестра спросила, как он себя чувствует и не хочет ли поесть.
Прислушавшись к внутренним ощущениям, Роберт отказался. После сна и лекарств ему полегчало. Озноб прошел. От головной боли остались лишь отголоски, как от недавней грозы, ушедшей на соседнюю территорию - она еще слышна, но стрелы ее молний не ранят. Осталась тошнота, делавшая желудок неустойчивым.
Не терпелось узнать - что показал томограф. Решил полюбопытствовать, заранее зная, что медсестра не в курсе лечебного процесса, и даже если в курсе, то не скажет. Но все-таки...
- Что показало обследование, не знаете?
- Нет, сэр, - поспешно и равнодушно ответила она. Подкатила кресло. Достала из шкафа его одежду. - Доктор Фалкони ждет вас в кабинете. Сможете подняться?
Глупый вопрос.
- Смогу.
Роберт приподнял голову, и комната поплыла. Неужели не удастся встать без посторонней помощи?!
Давно сдерживаемая злость распускала иголки. Пока внутри его.
Все здесь раздражало - бесцветная медсестра, гудящие аппараты и собственная слабость. Эта больница действует на нервы и делает его больным, за ее пределами он был в отличном состоянии здоровья. Не зря он не любит ходить по докторам.
Надо поскорее отсюда убираться.
Нет, сначала все-таки поговорить с Фалкони.
И успокоиться. А то и правда схватится за пистолет. Кто его тогда лечить возьмется?
Прикрыл глаза, подышал ровно и глубоко.
Вроде, пришел в себя.
Поднял пультом верхнюю половину кровати, сел. Отбросил одеяло, спустил ноги. Посидел, наклонив голову. Когда она немного укрепилась, сбросил больничный халат-распашонку, стал одеваться.
Руки не слушались, ноги тоже. Не хотели попадать в отверстия трусов и он тыкался и шатался как пьяный. Стоявшая рядом медсестра наклонилась помочь, он ударил ее по рукам и почувствовал, как покрывается горячими пятнами. Роберт не инвалид! Шишка на голове еще не означает, что сегодня он не может самостоятельно одеться, а завтра собрался помирать. Лучше бы отвернулась, чем нагло выставляться на его достоинство, неудовлетворенная сука!
