Хотел крикнуть «пошла прочь!» и покрыть вдогонку отборным, итальянским матом с упоминанием ее родителей, прародителей и всех предков до пятого колена. Сдержался в последний момент. Оделся, встал. Шатаясь, сделал два шага. Собрался с силами и пнул инвалидское кресло - оно прокатилось по линолеуму и врезалось в столик с препаратами. Пузырьки, инструменты рассыпались по полу со стеклянным и металлическим звоном. Не его проблема. Пусть тупая корова убирает, это ее наказание за неделикатность.
- Позови ассистентов. Мужчин.
Она пулей вылетела и больше на глаза не появилась.
Двое молодых мужчин с закатанными до локтей рукавами халатов, вывели Роберта в коридор - они шли рядом для подстраховки, но не прикасались. Усадили на новую коляску, повезли к лифту. По пути он заметил название отделения «онкологическое».
В голове помутилось. Он не разобрался, куда ехал - вниз или вверх. Сворачивал от лифта направо или налево. Очнулся, когда увидел Дона Фалкони - с таким сочувствующим выражением на лице, что даже кусок угля внутри его екнул от нехорошего предчувствия.
- Мистер Ди Люка... - сказал доктор и замялся.
- Говорите как есть, - сказал Роберт и не узнал собственного голоса - звучал низко и с хрипом.
- Хорошо. Здесь результаты сканирования.
Фалкони взял со стола стопку фотографий, поднес к экрану, подсвеченному сзади голубым светом. Вставил фотографии в зажимы - по четыре в два ряда. Склонив голову и приложив палец к усам - его любимый жест, доктор молча и придирчиво рассматривал их, как рассматривает шедевры любитель живописи.
- Вот смотрите, мистер Ди Люка, - наконец, проговорил он и сделал округлый жест карандашом перед фотографиями.
Роберт вытянул шею и уставился на шедевры, созданные томографом. На всех изображено одно и то же - мозги с извилинами, и он не понял, зачем развешивать восемь, когда можно обойтись одним. Ничего примечательного не разглядел и даже не разобрался - вертикальный это срез или горизонтальный. Ожидая разъяснений, повернулся к доктору.
- Видите белое пятно между таламусом и промежуточным мозгом? - Фалкони обвел светлое место в форме корявого треугольника в нижней части одной картинки. - Это опухоль, - сказал как можно непринужденным голосом.
Он его натренировал - специально для подобных сообщений, чтобы интонация была не слишком драматичная и не слишком легкомысленная. То и другое может привести к нервному срыву у пациента. Дон Фалкони повидал на своем веку разных: одни скулили как щенки, другие становились философами. Кстати, из последних кое-кто прожил дольше ожидаемого срока.
Этот, вроде, твердый орешек, но посмотрим, как он выдержит следующую новость. Вернее, приговор: то, что доктор сейчас сообщит, не оставит надежде ни малейшего шанса.
На лице Ди Люка не дрогнул ни один мускул. Сработала многолетняя привычка сдерживать эмоции и моментально анализировать ситуацию. Впадать в панику не имеет смысла прежде, чем услышит все, что доктор имеет сказать. Направил на него равнодушный взгляд.
- Продолжайте, пожалу... - Внезапно напала нужда прокашляться, и он закхекал.
- Дать воды? - участливо спросил Дон и потянулся к уже приготовленному полному стакану на столе.
Воды? Он сумасшедший, раз предлагает. Рука Роберта будет дрожать, стакан дребезжать о зубы. Они выдадут его страх. Он скорее умрет, чем покажет себя трусом.
Умрет?
Это он зря подумал. Не накаркать...
- Не надо воды, - сказал и приказал себе: каким бы мрачным диагноз ни оказался, падать духом раньше времени не будет.
Томограф не сказал прямым текстом - опухоль неизлечима. Врачи интерпретируют показания приборов, иногда неправильно. Они тоже люди, а где люди, там ошибки. Он не отдастся слепо в руки эскулапов, будет контролировать каждый их шаг. Требовать объяснения каждой процедуре. Обяжет их отчитываться по каждому анализу и согласовывать методы лечения. Пусть его лечат как президента - лучшие врачи страны. Собирают консилиумы раз в месяц. Нет, два раза в месяц. Он заплатит любые деньги, только бы поправиться...
Дон Фалкони читал его мысли как книгу. Деликатно опустил глаза, чтобы пациент не понял, что он понял. Тяжелый случай - прежде всего для врача, когда больной настроен критически и думает, что может руководить процессом лечения. Хорошо, он не затянется... Но не будем забегать.
Повернулся к фотографии, на которую только что показывал, и стал рассказывать, обращаясь к ней, как к пациенту.
- Предварительный диагноз - рак мозга, - проговорил он громко и отчетливо, будто выступал перед аудиторией. - Он слишком серьезный, и на основании только собственных выводов я бы озвучить его не решился. Собрал мини-консилиум...
- Кто в него вошел? - быстро спросил Роберт, все еще сидевший в кресле-коляске посреди комнаты. И хорошо, что сидел...
