– Когда я учился в университете, – начинает он очень тихо, промакая салфеткой капельки воды, которые стекли с его бутылки пива, – у меня была девушка.
Один год мы учились вместе: его завершающий год в Кембридже совпадал с моим первым курсом в Оксфорде. До этого я ездила к нему раз пять или шесть. Мама с папой хотели, чтобы я привыкала к «такой атмосфере». Но я и сама была рада повидаться.
Встречаюсь взглядом с Уилфом и замечаю в его глазах ностальгию.
Последний раз я приезжала на Рождество, как раз перед тем, как он изменился, занялся бизнесом, продавая друзьям какую-то ерунду. Но и учебу он не забросил: домашние работы давались ему легко. Перед самыми выпускными экзаменами он пробежал лондонский марафон. Тогда же он начал насмехаться надо мной. Говорить, что я пассивна и пускаю жизнь на самотек, вместо того чтобы цепляться за любую возможность.
Но я ничего не знала о его девушках. Ни об одной из них. Они выскальзывали из его комнаты, прежде, чем я туда заходила. Я часто задавалась вопросом, почему. Могу вспомнить только одни продолжительные, если можно так сказать, отношения. Две недели он встречался с любительницей ролевых игр, эльфов и всего такого. Она оказалась сексуально одержимой, и Уилф ужасно рассмешил меня историями про нее во время рождественского ужина.
– Да? – удивленно спрашиваю я. Вообще-то я не особо много знаю о его жизни времен Кембриджа.
– Да. Ее звали Бет.
Его лицо становится мрачным, как только он произносит ее имя. Он поджимает губы, и в уголках рта образуются ямочки.
– И что произошло?
Он глубоко втягивает воздух, а затем выдыхает через нос, как курильщик.
– Она умерла, – говорит он. – Она умерла.
– Что? Когда?
– Мы были вместе два месяца. Глупость, конечно. Я же ей никто, не вдовец, ничего такого… Но наши отношения не были… интрижкой. Я любил ее.
– Мы даже не подозревали…
Интересно, страдал ли он так же, как и я: от одиночества, от чувства вины и от ощущения пустоты? По-другому, но так же.
– Я был… Не знаю. Не чувствовал, что имею на это право… – Уилф продолжает рассказывать: – Я был рядом с ней. Она умерла от синдрома внезапной смерти у взрослых, во сне. Когда я проснулся, то все еще обнимал ее. Ее тело. – Он делает глоток пива.
Я быстро киваю, мои глаза мокрые. Бедный брат. Он был совсем один в университете, едва успел повзрослеть. Неудивительно, что он изменился так сильно и так быстро.
Мы встретились глазами.
– Я не считал, что имею право оплакивать ее. Так что вместо этого я составлял списки. И я безумно ревновал, когда ты начала встречаться с Рубеном. И завидовал, что у тебя есть друзья. С людьми отношения у меня не складывались, а единственный человек, который любил меня, умер.
Дело было не только в том, что мы оба страдали. Было еще горе, которое мы оба пережили, только я стала его причиной, а он – жертвой. Но было и еще кое-что: его слова, что он не имел права. На протяжении всего судебного разбирательства и всего времени, проведенного в тюрьме, я не чувствовала, что Сэдик действительно представлял опасность. Случившееся было моей виной. Виноваты были моя слишком бурная реакция, моя нерешительность и нежелание проверить, кто шел за мной. Необоснованное применение силы. Я не была жертвой. Но могла ею стать… Жизнь слишком запутанная.
– Это было твоим правом, – сказала я, взяв брата за руку, и никакие охранники больше не могли нас остановить.
Он благодарно сжимает мою ладонь.
– Но тогда мне так не казалось. Я знал ее меньше шестидесяти дней. Мы встретились на вечеринке, потом начали встречаться, но никому об этом не рассказали. Впервые мы встретились в конце зимы. Сразу после твоего приезда. Умерла она после Пасхи. Помнишь? Я тогда не приехал на каникулы.
Я киваю.
Мы все гадали, чем же был так занят наш второкурсник. Сам он сказал, что устроился на работу в бар. Но летом приехал домой, как обычно, как будто и никуда не уезжал.
– Она умерла в Светлый понедельник.
– Мне так жаль, что тебе пришлось все это пережить.
Я ловлю его взгляд, и он с благодарностью кивает.
– Кстати, ты можешь купить здесь пакет органической картошки, – внезапно говорит Уилф, указывая на рекламу на в меню.
– Нет, спасибо. – Не могу сдержать улыбку.
Уилф улыбается в ответ.
– Я хотел рассказать тебе, но вместо этого… Не знаю… Начал цепляться к тебе.
– Мы завидовали друг другу.
– Я точно тебе завидовал. Казалось, у тебя есть все.
– Что? Это ты получал все первым! Кембридж, недвижимость, работа…
Он молча смотрит на меня, и тут я вижу себя его глазами. Что у меня есть? Рубен и друзья. Вместо денег и образования. Выбор прост. Я никогда не думала о своей жизни с такой стороны.
– Боже… – говорю я. – Я и не думала, понятия не имела… И мне так жаль…
– Та история меня подкосила, – признает Уилф. – Минни первая женщина с тех пор…
– Серьезно первая?
– Не в том смысле. Конечно, девушки были, но они никогда не задерживались надолго. Я думал… Не знаю… Думал, что любая из них может умереть, если останется со мной. В голове засела дурацкая мысль, что я был в чем-то виноват, стал причиной. Конечно, я знал, что это неправда, но избавиться от нее не получалось.
