Лора и Джонти устроили вечеринку на барже. Прощальную, как она написала в сообщении. Еще с улицы мы с Рубеном заметили, что борта подсвечены гирляндами, коробки исчезли, разномастные предметы с крыши – тоже. Теперь это просто раковина, оболочка. А как только мы поднимаемся на борт, я осознаю, что баржа потеряла даже свой запах. Мы с Рубеном на минуту медлим, стоя под последними лучами солнца. Он наливает себе в пластиковый стакан красного вина, а затем вопросительно смотрит на меня.
Я киваю. Он наливает вино, и я делаю глоток. Оказывается, мне нравится вкус густого красного вина. Раньше я такое не любила.
К нам приближается Лора. Все еще не могу привыкнуть к ее новой одежде. Сейчас наряд почти офисный: укороченные брюки с узором и черный топ с имитацией жилета. Распущенные волосы выпрямлены.
– Твой второй выход в свет, – говорит Лора. – Как ощущение?
Осознаю, что Рубен даже не поинтересовался, как я себя ощущаю. Бросаю на него смущенный взгляд, словно стесняясь таких вопросов.
– Странно, – отвечаю Лоре.
Она не смеется, а вот Рубен фыркает. Лора оглядывает меня оценивающе, наклонив голову к плечу.
Время весенней жары продолжается, воздух теплый и липкий. Рубен пьет вино, щурясь в последних лучах закатного солнца. Раньше мне нравилось смотреть на его рыжие ресницы. Я рассматривала их, пока он спал, и все время боялась, что он проснется и решит, что его жена психопатка.
– Она пытается наверстать упущенное, а ты? – спрашивает Рубен.
Я киваю. Он рассказал мне обо всем, что я пропустила. Референдум, три авиакатастрофы, двое выборов в местные советы, голосование за авиаудары по Сирии, два альбома Бейонсе. Рубен постарался рассказать мне обо всем, но это было похоже на краткий пересказ фильма. А сам сеанс я пропустила.
– Так что изменилось? – смеется Лора. – Мне интересна точка зрения пришельца.
Но шутка несмешная, и про себя я думаю, что не была бы таким пришельцем, если бы подруга навещала меня чаще.
Джонти принес меня еще вина.
– Ничего и все сразу, – честно говорю я.
Рубен молча отходит от нас на несколько шагов, смотрит за борт, на что-то в канале. Я же смотрю в небо – на бледную луну и первые звезды.
Взгляд Лоры следит за Рубеном, потом замирает на чокере у меня на шее и на помаде терракотового цвета.
– Чокеры же снова в моде? – спрашиваю я подругу, стараясь, чтоб вопрос прозвучал непринужденно.
Лора смеется.
– Да, снова.
К нам присоединяется один из друзей Джонти. У него борода и брекеты.
– Грустно, что вы продаете баржу.
– Работа в корпорации обязывает, – отвечает Джонти.
– Думаю, мне нужно найти работу, – говорю я Лоре.
Нахмурившись, она уводит меня в сторону, и мы устраиваемся на борту мягко покачивающейся баржи. Эта баржа такая же, как я – неуправляемая.
– Какой у тебя план? – спрашивает подруга.
– Ну, все кадровики хотят рекомендаций. И, черт возьми, у меня же судимость. И пока я на условно-досрочном…
Все это звучит катастрофически, хотя я уже почти привыкла. Но пришлось работать с консультантом, чтобы принять это.
– Разве тебе не должны помочь?
– Да, мой офицер по над…
– Да ради бога!
Ее тон меня задевает. И то, что она перебила меня на середине фразы. Она не хочет ничего об этом говорить. Я будто безумица, которая во время вечеринки настаивает на обсуждение смертной казни или секса.
– Наверное, я хочу стать консультантом. – Сдерживаюсь и спокойно продолжаю разговор: – Я думаю, у меня получится, хотя кто знает.
Говорю это тихо, чтобы не услышали Рубен, Джонти и незнакомец, стоящие в паре метров от нас. Лора – первый человек, с кем я поделилась своими планами. Ну, кроме моего собственного консультанта. Я передергиваю плечами, смотрю на нос баржи и на канал.
Лора улыбается, придвигается ко мне ближе, толкая меня коленом.
– Уверена, ты станешь отличным консультантом. Ты ладишь с людьми, сопереживаешь. Но при этом не такая сумасшедшая, чтобы тебя невозможно было понять, как это случается со мной.
– Ты все еще занимаешься своими хипповскими штучками, несмотря на деловой костюм?
– Конечно. Я делала расклад в ночь перед твоим судом, хотя и не говорила тебе об этом. – Она убирает волосы за уши.
И теперь я вижу, что она не изменилась, просто… Повзрослела. Как и мы все. Нравится мне это или нет.
– Карты сказали, что тебя предадут, – продолжает Лора. – Выпала десятка мечей.
– Предадут… Ну, может, государство и предало меня.
– Может быть…
Мне кажется, что она что-то недоговаривает. Я хочу надавить на нее, но не делаю этого, слишком уж боюсь ответа.
– Абсолютно все перемешалось, – говорю я. – Каждую ночь, пока я была в тюрьме, я считала дни. Но сейчас это ощущается… в общем, не отпускает. Я была преступницей, сейчас я – бывшая преступница. Я свободна, но… нет.
– Ты и правда свободна, – отвечает Лора сочувствующе.
