Я себя так не обманываю. Потому что Декстеры попадаются редко. Может быть, раз в два года. Иногда – раз в жизни. И если ты берешь за это деньги, никакой личной заслуги в восстановлении справедливости у тебя нет.
Я всегда беру деньги.
- Позвони Джонасу, - предлагает Лин. – Спроси.
- Я и сам собирался.
Он улыбается.
- Конечно.
- Только не говори ничего, - предупреждаю его я устало. – Не смей.
Он молчит. Все так же кривит губы в улыбке. Я тянусь за телефоном.
- С ума сошел? – говорит мне из телефонной трубки Джонас. – Это же городская линия.
- Зачем-то же ты мне этот номер дал, - пожимаю плечами я. – К тому же, если кто что и прослушивает, так наверняка не городскую, а личную. Сам знаешь.
- Что у тебя?
- Скажи лучше, что у вас. Какого черта ты меня отправляешь работать в Великолепный Город Блеска. И с чего ты решил, что меня прельщают лавры Марка Чепмена.
Джонас тяжело вздыхает.
- Так и знал, что ты взъерепенишься. И велел ведь Лео тебе передать, что мы доплатим за беспокойство…
- Дело не в деньгах, - резко обрываю его я. – Это вопрос безопасности. Не притворяйся, что не понимаешь.
- Для нас это важно, - также резко говорит он. – Настолько, что мы позволили себе пренебречь твоими предпочтениями, потому что ты лучший.
- Не стоило, - холодно говорю я. – Пренебрегать моими предпочтениями.
- Это не знаменитость, - терпеливо говорит он. – Не звезда. Это бизнесмен, удачливый, богатый парень. Который купил себе дом между актерскими виллами, потому что там частная трасса, хорошая охрана и почти всегда тихо. И когда случаются такие вещи, по умолчанию считаются, что приглашали гастролера. По-моему, как раз твоя логика тебе и должна бы подсказать, что ты будешь в безопасности. Или нет?
- Ты не строй из себя спеца по чужой логике, - огрызаюсь я.
- А ты не строй недотрогу. Такое же дело, как и остальные. И, если хочешь, мы тебе снимем временную квартиру ближе к месту. Как и всегда. Ты бы лучше подумал над суммой.
- Ну что? – тихо говорит Лин у меня над ухом.
Я подавляю мгновенное желание прикрыть трубку ладонью. И тут же злюсь на себя. За то, что вот уже пять лет не могу привыкнуть к тому, что трубку прикрывать не надо.
- Сотня, - говорю я.
Джонас хмыкает.
- Почти вдвое. Это действительно тебе так неприятно?
- А это действительно тебе так важно?
Джонас смеется.
- Не только мне, - говорит он. – И ты получишь свою сотню. Если сделаешь все ко времени.
И тогда я понимаю совершенно отчетливо, что это дело пахнет. И отнюдь не розами.
- Подумай: как они могут тебе навредить? – повторяет Лин вечером, сидя на окне напротив моей кровати. Я закрываю свой ноут. Откидываюсь на подушки. Вытягиваю из пачки сигарету.
- Я думал. Они могут меня подставить. Попытаться убрать. И тогда им, естественно, не придется мне платить.
- Но почему? Зачем им это делать? Ты им угрожал? Ты где-то прокололся? Чем ты опасен?
- Стрелок опасен всегда, - я выпускаю дым через ноздри. Лин морщится. Но молчит. – И я мог бы придумать версию насчет того, зачем им меня подставлять. Беда в том, что версии, которые приходится придумывать, обычно не имеют никакого отношения к реальности. Нет, я им не угрожал, я не прокалывался, и я для них ничем не опаснее остальных.
- Значит, дело в объекте.
- Да, дело в объекте.
- Нашел на него что-нибудь?
- Нет, - мрачно отзываюсь я. – По всему выходит, что Джонас не врал. Он действительно бизнесмен. Акционер нефтяной компании.
- Берригер, - повторяет Лин. – Сколько ему лет?
- Пятьдесят два.
- Знаешь, - говорит он, - я, пожалуй, пойду с тобой.
- Вот только мне не хватало!
- Я не буду мешать. Обещаю.
- Почему ты так говоришь?
- Что?..
- Если ты мертв. Если ты моя галлюцинация. Как ты мне можешь что-то обещать?
Он вздыхает.
- Тебе это нравится. Вот и все.
- Нет, - отрезаю я. – Мне это не нравится.
Выключаю ночник, растягиваюсь поверх одеяла. Он все так же сидит на окне – одна согнутая нога на подоконнике, вторая шаркает по полу.
На всех его фотографиях, что я видел, он сидит именно так.
Я закрываю глаза. Наверное, он прав. Наверное, я сошел с ума. Мы спорим с ним об этом. Ты мне рассказывал о себе, говорю я. Ты сам это прочитал, когда разузнавал про меня после моей смерти, отвечает он. Ты говоришь со мной о делах, настаиваю я. Я говорю только о том, что есть у тебя самого в голове, напоминает он. Сегодня я ему сказал: «Я не заметил “кольт” у Лео в кармане. Это ты меня предупредил.» А он улыбнулся и ответил: «Ты видел этот “кольт”. Ты же профи, ты не пропускаешь такие вещи. Ты просто не отдавал себе отчета. Но ты об этом знал.»
Он, должно быть, прав, и я пять лет схожу с ума. Страдаю раздвоением личности. Пять лет пытаюсь себя убедить, что Линдон Шедлок, тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, студент Новоанглийского Колледжа и без двух лет бакалавр искусств, не умер. Пять лет разговариваю сам с собой в паршивых забегаловках. Пять лет разбиваю по будильнику в день.
Псих, иначе и не скажешь.
Открываю глаза. С улицы льется слабый, желтоватый свет фонарей. Лин все так же темной тенью сидит на окне. Он никогда не уходит, пока я не засну.
Куда он уходит, я тоже не знаю.
- Лин?
