– Извини, я же сказал, что это не моя тайна. И, Лиза.... – Шаэль осекся, словно ему было неудобно говорить. – Ты должна пообещать, что никому не расскажешь об этом доме. И обо мне.
Это-то как раз, сама не знаю почему, но я понимала. Поэтому просто кивнула в знак согласия.
– Мы же увидимся ещё? – спросила я его.
– Конечно. Ведь у тебя осталась моя очень важная вещь. Ты же помнишь?
– Но ты так и не сказал мне, что это.
Честно сказать, я не ожидала, что он соизволит ответить, но мой неожиданный друг вдруг быстро произнес:
– Кулон. Кулон невесты.
– Что это значит?
И тут я осеклась, потому что вдруг вспомнила безделушку, которую, действительно, нашла в реке и которую благополучно так и забыла в кармане флисового жилета.
– Точно. Ты прав. Я нашла твой кулон. Это же твой, такой замысловатый, с витыми вензелями на цепочке?
Он кивнул.
– Мамин. Я видел, как ты его нашла. Был неосторожен и уронил. Поэтому все стало сложно.
– Что стало сложно? – я уже было собиралась в дорогу, но во время этого разговора забыла обо всем.
Шаэль отошел к окну, и сказал, повернувшись ко мне спиной и глядя в бесконечную зелень и синь, раскинувшуюся, насколько видно глазу.
– Мамин кулон. Я должен был отдать своей невесте. Пришел сюда за невестой. Должен был отдать той, которая придет ко мне. И полюбит меня. Но цепочка порвалась у меня на шее и упала в реку. Ты подобрала. Это неправильно. Но получается, что ты – моя невеста. Хоть и неправильно.
Я удивилась, во-первых, длинной тираде, которую он выдал впервые за все время нашего знакомства, а во-вторых, самим обстоятельствам, которые странным образом группировались вокруг нас.
– Не могу быть твоей невестой, Шаэль.
– Знаю, – ответил он. – Говорю же, что все неправильно.
– Я замужем, – зачем-то продолжила оправдываться.
– Ну, да, и это тоже. И ещё то, что ты не полюбила меня. А просто взяла кулон.
Тут я тоже не стала спорить. Потому что, хотя и не знала, что именно в этом странном обычае было таким важным для Шаэля, поняла вдруг, что нарушила какой-то базисный порядок вещей. Пусть и только одного человека. Шаэля.
– Я отдам тебе кулон, и все вернется на круги своя. – Попробовала утешить его. – Мы сделаем вид, что ничего не случилось. Так иногда можно сделать, не расстраивайся.
Парень покачал головой.
– Нет, ты не понимаешь. Ты дотронулась до него. После мамы может только одна женщина – невеста. Она отдаст сыну, а сын – своей невесте. Так было всегда.
– Разочек, а? – я не оставляла попытки успокоить его. – Только разочек мы сделаем так, словно ничего не было? Мы же не виноваты – ни ты, ни я, в том, что кулон сорвался и приплыл по речке ко мне. Это не наша вина. А ты найдешь девушку, которая тебя полюбит. Хорошую, красивую, добрую. Будет вам счастье. И дети, много детей. Ты же этого хочешь?
– Я вернулся, чтобы сделать круг. – Вздохнул Шаэль горестно. И от огорчения, наверное, опять заговорил рублеными фразами. – Этот путь. Сложный. Я бы мог проще. Не возвращаться. Хотел, как положено. Мама говорила, так положено. Идти в Аштарак. Пешком. По горам.
– Но я....
Он перебил меня, заговорил уже со злостью и гораздо быстрее и легче. Очевидно, от ярости, что съедала его изнутри и наконец-то стала вырываться наружу. В смысле, на меня.
– Мама сказала, растопить печь в доме за деревней и ждать невесту. Почему ты схватила то, что не твое?
– Он блестел....
– Ты сорока, что ли? Головой думаешь? Хватаешь все, что блестит. Теперь никто не придет ко мне.
Шаэль сразу стал похож на обиженного мальчишку
– А если придет, то мне нечего будет дать. Ты забрала все, что у меня было. Будущее.
Он весь поник, словно моментально заполнился грустью, которая тут же пропитала его облик. Впрочем, длилось это всего мгновение.
– Ладно. – Шаэль пришел в себя. – Ладно. Случилось. Извини. Пусть пока кулон у тебя. Я решу, что делать.
Мы в полном и горестном молчании вышли на крутое крыльцо, где Шаэль достал из кармана платок и завязал мне глаза. Затем я взлетела над землей, это он подхватил меня на руки и понес вниз по ступенькам. Непроизвольно обхватила его за шею, и почувствовала, что он весь как-то подобрался и напрягся. «Он молодой симпатичный мужчина, – подумала неожиданно, – а я хоть и очевидно старше него, но все-таки ещё не старая женщина». Вдруг поняла, что раньше в таком контексте о себе и Шаэле никогда не думала. Мне тут же стало стыдно за свои мысли, и я громко ойкнула, причем, довольно кстати, так как он в этот момент погрузил меня в уже знакомую тележку, и я, хоть и не сильно, но ударилась о её борт поврежденной ногой.