Влад, завязавший алкоголик, которому нельзя было употреблять и глотка спиртного, был пьян в стельку. Ругаясь как портовый грузчик, он определенно хотел любви и нежности.
Все ещё только начиналось.
Я не открою Америки, если скажу, что отношения мужчины и женщины, по крайней мере, со стороны слабой половины, материя довольно тонкая. Она может порваться в любом месте и в любой момент. Никогда не знаешь, что именно зацепит коготком эту невесомую ткань, и когда поползет по ней все расширяющаяся прореха. Обидное слово, раздражающий жест, прикосновение, от которого вдруг вздрагиваешь. Мелочи, которые тоннами ежедневно и буднично проходят мимо тебя незамеченными, вдруг концентрируются, выпячиваются, приобретают вес и объем. «О, Боже, он опять делает это так», – возникает тревожный звоночек в голове, и уже живешь в постоянном напряженном ожидании, что вот-вот опять повторится то, что мешает нормально жить и радоваться жизни. Наверное, долгие отношения предполагают, что вы справитесь с этим «кризисом мелочей», и приучитесь любить эти раздражающие особенности. Но до этого нужно дожить.
Любовь когда-то, как писал классик, выскочила на нас как сумасшедший с ножом из-за угла. Не могу сказать точно, в каком именно часу это случилось и даже определенной даты не назову, когда я посмотрела в серые глаза, и поняла, что этот взгляд будет теперь со мной, если не навсегда, то на всю оставшуюся жизнь точно. И меня, и его в тот небольшой город занесла судьба, вроде бы совсем случайно. Но стоит мне подумать, сколько нитей, обстоятельств и ситуаций нужно было свести в одну точку, чтобы мы в ней встретились, я начинаю понимать, что мастер судьбы, держащий в руках все эти запутанные веревочки, гениальный логик, не упускающий ни одной детали.
Сколько всего нужно было заплести и расплести, чтобы в одно и то же время Влад приехал в командировку по каким-то железобетонным делам на местный завод, а я отправилась собирать фольклор по окружающим селам. Улыбчивая, круглая тетушка из местной администрации, сама того не подозревая, сыграла роль одной из Мойр, богинь судьбы, поселив нас независимо друг от друга в общежитие сельхозтехникума, которое в это время года пустовало. В общежитии только что сделали неприхотливый ремонт, замазав краской растрескавшиеся подоконники и побелив испинатые будущими аграриями стены, во всем здании ещё свежо и остро пахло влажной известкой. Щерились железными остовами бесприютные кровати в комнате, только тощая нагота одна из них прикрывалась серым матрацем и видавшим виды одеялом. На ней спала я. Впрочем, мне была совсем неважна окружающая обстановка, я остановилась здесь на сутки, в ожидание поезда, и распечатка билета лежала уже плотно свернутой тугой трубочкой в моем кармане. Лето катилось к закату, это ощущалась в уже начинающем промерзать по ночам воздухе, и в расслабленной перед прыжком в осень атмосфере, и в выжженном долгим летним солнцем небе.
«Завтра домой», – лениво думала я, щурясь на это выстиранное небо с общежитского подоконника. И именно в этом расслабленном состоянии, когда ты думаешь, что здесь все закончилось, судьба и ловит тебя на живца. До самой главной в моей жизни встречи с горьким счастьем оставалось несколько секунд, а я и не подозревала об этом. В тот момент, когда была уже не здесь, оставив в прошлом этот месяц хождения из села в село с диктофоном и записной книжкой наперевес и выслушивания песен, рассказов и притч, в основном, повторяющих друг друга, раздался стук в дверь. Властный, как сама судьба. Но это я сейчас понимаю, а тогда ни один тревожный сигнал не прозвучал в моей счастливой неведением душе.
На пороге стоял Влад. Вернее, тогда я не знала, что это Влад. Не знала, как он спит, приминая в подушку щеку, как смотрит виновато и лукаво, понимая, что сделал какую-то глупость, как вертит в воздухе ладонью, когда не может подобрать правильного слова. Я не знала тогда о нем совершенно ничего, но как рыбка на крючке в ту же секунду затрепыхалась на его всепоглощающем сером взгляде. Мы заговорили сразу и вместе. Он хотел сахара к чаю, я пыталась объяснить, что завтра уезжаю, он сказал, что очень любит эту песню, которая вдруг ворвалась в раскрытое окно, я сказала, что не успела посмотреть этот город. Мы сидели все на том же подоконнике вдвоем, а у меня было ощущение, что я осталась сама с собой, только с более целой, и вдруг поняли, что ночь прошла, и рассвет уже смеется над нами утренней августовской сыростью.