В 7:53 появился сам Стивен. Он переоделся в немного более строгий костюм. Перед тем как сесть в такси, он проверил свой телефон.
– Есть ли способ выяснить, не была ли запись изменена? – спросил Гамаш.
Генеральный менеджер удивленно посмотрела на него, но спорить не стала:
– Да. Есть генератор тайм-кодов. Если запись редактировали, то при перезапуске в этом месте будут некоторые колебания. Время будет казаться верным, но изображение слегка замедлится, чтобы компенсировать вырезанный кусок.
– Не могли бы вы проверить?
– Это займет несколько минут.
Пока мадам Белан выполняла его просьбу, Жан Ги достал свой телефон, и Арман кивнул.
Оставив ее в гостиной, они прошли в кабинет наверху. Арман закрыл дверь, и Жан Ги включил запись исчезающих писем.
Рейн-Мари ответил на звонок мгновенно:
– Анни?
– Нет, мама, еще не началось.
В последнюю неделю стоило ей позвонить матери, как та спрашивала: «Что, уже началось?»
– Но ты не могла бы приехать?
– У вас там все в порядке? У тебя все хорошо?
– Да, но мне нужно показать тебе кое-что.
– Сейчас буду.
Рейн-Мари надела пальто и бросила на середине подготовку к ужину с Дюссо.
Переписка между боссом Бовуара Кароль Госсет и инженером люксембургского проекта была полна двусмысленностей.
– Вот смотрите, – сказал Бовуар. – Она тут пишет: «Нам нужно проявлять осторожность. Мы не должны допустить, чтобы что-то пошло не так». Это может значить что угодно. Может означать, например, что существует некая операция прикрытия.
– Или наоборот, – возразил Гамаш. – Это может означать, что все планы, все меры безопасности выполняются в соответствии с проектом. – Он покачал головой. – Вернись, пожалуйста, к предыдущему письму.
Они склонились над экраном телефона. Но текст на записи оказался нечетким.
– Похоже, они говорят о чем-то уникальном. – Гамаш показал на одно из слов. – Вроде бы это «не»? То есть она пишет, что что-то вовсе не уникальное?
– Трудно сказать. Но опять же, ее адресат может вести речь о чем угодно – о погоде, например. Или о каком-нибудь правительственном чиновнике, который был полезен.
Гамаш сделал долгий, глубокий вдох. Затем выдохнул, снял очки и шагнул назад:
– Нужно отправить это Лакост в Квебекскую полицию. Они смогут прочесть.
В этот момент мадам Белан крикнула снизу:
– Нашла кое-что.
Рейн-Мари прочитала электронное письмо из офиса Анни об отношениях их юридической фирмы с Александром Френсисом Плесснером.
Потом она посмотрела на дочь.
– И что нам делать? – спросила Анни. – Поговорить с ним?
Рейн-Мари отрицательно покачала головой.
– В полицию нам идти нельзя, – сказала Анни взволнованным голосом.
– Да, конечно. – По крайней мере это было очевидно. – Нужно сообщить твоему отцу.
– И Жану Ги.
– Да. У вас двоих есть какие-то планы на вечер?
– Нет.
– У нас будут гости. Я пригласила на ужин префекта полиции и его жену. Мы тебе позвоним, когда они уйдут.
Гамаш и Бовуар уставились на экран ноутбука.
– Вот, – сказала мадам Белан.
Им пришлось просмотреть запись три раза, прежде чем они увидели то, что видела мадам Белан. Едва заметное колебание.
– Если я замедлю прокрутку, то вы увидите, как она перескакивает на одну и одну сотую секунды. В этом месте и сделана склейка.
– На всех камерах? – спросил Бовуар.
От напряжения у него чуть не образовалось косоглазие, и ему пришлось широко открыть глаза, а затем зажмуриться, чтобы восстановить нормальное зрение.
– Нет. Только на тех, что в лифтах и перед номером месье Горовица. Потом на тех, что в вестибюле и в баре «Галерея».
– А что случилось в «Галерее»? – спросил Жан Ги. – Ведь что-то случилось. Вчера в?..
– Около пяти часов, – ответила мадам Белан. – На это время и приходится корректировка.
– Кто же мог это сделать? – спросил Гамаш. – Кто имеет допуск и возможности?
– Ну… – Она сняла очки. Глаза у нее были затуманенные и усталые. – Очевидно, что я могла. Но я ничего такого не делала. Записи хранятся в виртуальной библиотеке. Наша служба безопасности отвечает за их хранение. К несчастью, там, где присутствует человеческий фактор, ничто не может быть защищено на все сто процентов.
– У вас есть своя частная служба безопасности, – сказал Бовуар. – Они могли это сделать?
– В принципе, да. Они многое умеют, кибербезопасность тоже зона их ответственности. Теперь вопросы не решаются одними лишь мускулами.
– Кто их готовит? – спросил Бовуар.
– Моссад. Русский спецназ, – с улыбкой ответила мадам Белан. – У них лучшие кадры, а когда они заканчивают службу там, мы нанимаем их здесь.
– АПНЖ? – спросил Гамаш.
– Да, предпочтительно, – сказала мадам Белан. – Нам они особенно интересны, потому что французский у них родной и они хорошо знают Париж.
– Есть ли какая-то возможность узнать, сколько было вырезано, и восстановить запись? – спросил Жан Ги.
– Не уверена, – сказала она. – Такого в моей практике никогда не было. Попробую выяснить.
– Bon, – сказал Гамаш. – Вы не можете сделать копии того, что мы имеем на данный момент, чтобы и это не пропало?
– Я их уже скопировала, старший инспектор. Пришлю вам ссылку.
– Merci. И пожалуйста, никому не говорите.
