Когда мы вернулись в магазин, Минсик принимал смену у сотрудника, который работал после обеда и вечером. Сонсук пошутила, что ее смена сегодня прошла невероятно легко.
– Тетя Сонсук, надо заказать наше фирменное пиво. В других магазинах оно уже хорошо продается. Не слышали?
– А, сотрудник из головного офиса что-то такое говорил… Но я-то алкоголь не пью. Ты у нас любитель – должен был позаботиться об этом.
– Я завязал: теперь спортсмен. В общем, надо заказать.
– Завтра вместе будем учиться. Пора бы уже хозяину взять это на себя.
– Доверитесь мне?
– Наш консультант сказал, что хозяин у нас что надо.
– Какой еще консультант?
– Как какой? Который сегодня вернулся в Сеул.
– О, ну и шуточки у вас!
Я слушала болтовню Минсика и Сонсук, и тревоги в моей душе таяли одна за другой.
Когда мы вернулись домой, я поняла, что он уже не тот, кем был прежде. На полу валялись одеяла, одежда, банки пива и упаковки от чипсов, с балкона пахло мусором, но Минсик виновато пробормотал, что не успевал следить за квартирой из-за работы в магазине, и стал прибираться. Я решила помочь: вместе управимся в два счета. Меня радовало, что сын постыдился своего беспорядка и первым кинулся все исправить. Это уже большой прогресс.
И сын изменился не потому, что его кто-то заставил, а сам. Однажды мне довелось слышать, что люди вообще-то хотят стать лучше, просто им не нравится делать это из-под палки. Выходит, нужно просто-напросто подождать.
Минсик думал, что пандемия ознаменует конец его жизни: он потерял бизнес, родных и, заразившись этой болезнью сам, мучился от боли. Сейчас же сын напоминал новорожденного ребенка, который учится ходить. Я поняла, что измениться пора и мне. Не стоит больше критиковать его и сердиться, говорить обидные слова. Конечно, я делала это, чтобы вернуть его на путь истинный, но сработало ли это? Я всегда пыталась решить проблему поверхностно, не заглядывая внутрь.
Сын спешно убирался, сгибаясь в три погибели, футболка задралась, из-под шорт торчали трусы – я смотрела на него с любовью и сочувствием. И твердо решила помочь ему, только теперь уже совсем иначе.
Впервые за долгое время я решила приготовить что-нибудь. Сделала его любимые яичные рулетики, а себе – острый суп с тофу. Потом мы сели ужинать и включили новости. С экрана телевизора вещали про пандемию, бустерную вакцинацию, предвыборную кампанию, кандидатов в президенты и американо-китайский конфликт. Сын все комментировал. С чем-то я соглашалась, с чем-то – нет.
Сердце переполняла радость. Теперь мы настоящая семья. Ужинаем вместе и обсуждаем мировые новости. У мужа-алкоголика все время были встречи по вечерам, и я уже даже не помню, когда мы последний раз ели за одним столом. В Янсане сестра, племянница и я питались каждая в свое время, а теперь мне есть с кем разделить ужин.
Когда Минсик ушел на работу, я стала бродить по квартире. Все здесь казалось мне непривычным и в то же время родным. Здесь я провела пятнадцать лет жизни, выдала замуж дочь, женила сына, проводила мужа на тот свет и вновь приняла вернувшегося блудного сына. Но большая часть моей жизни, следы которой хранило это место, прошла в одиночестве.
Нужно все поменять. Сын уже стал другим – теперь моя очередь. Для этого неплохо было бы обновить обстановку, поэтому я даже обрадовалась тому, что квартира казалась незнакомой.
На следующий день я принялась за дело. Сходила в соседние магазины поздороваться со всеми, закупила продуктов, зашла в парикмахерскую, поучаствовала в церковном собрании, которое прошло онлайн. Потом взяла в библиотеке книги о деменции и записалась на прием к врачу, а после направилась к агенту по недвижимости, с которым общалась по телефону в Янсане, чтобы обсудить подробности. Позвонила дочь – поговорила и с ней. Затем приняла нового сотрудника на работу в выходные смены, а в оставшееся время занималась английским. Мне казалось, что активное времяпровождение замедлит развитие деменции, поэтому я не гнушалась ни умственной, ни физической работы: пела песни, хлопала в ладоши, левой рукой прописывала слова на иностранном языке.
Время. В какой-то момент я осознала, что это самое важное в жизни. Мне стало казаться, будто над моей головой подвесили песочные часы и песок из них сыпался на меня неумолимо быстро. Я начала забывать, что делала вчера, и часто переспрашивала сына. И все равно я боролась, отчаянно боролась за отведенное мне время. И готовилась к решающему сражению.
Как-то октябрьским вечером мы с сыном шли по дороге, усыпанной листьями гинкго и оттого похожей на желтый ковер. В одном китайском ресторане Хуам-дона мы с семьей отмечали все важные события, в том числе выпускные Минчжон и Минсика и день рождения мужа. Он обожал морепродукты с овощами и самогонку из гаоляна, дети тоже пицце и шницелям предпочитали китайскую еду. Наверное, поэтому, когда я предложила встретиться там, Минсик с Минчжон без раздумий согласились.
