– Насколько я знаю, в старших классах вы с Брауном были друзьями, поэтому могли бы оказать на него определенное влияние…
Лив строго посмотрела на сестру, но та даже не подумала обернуться. Затем, вопреки всем своим убеждениям, она спросила:
– Говорите. Что я должна сделать?
Даже под вечер Государственный департамент гудел как улей. Мужчины и женщины в строгих деловых костюмах выстроились в очередь на регистрацию к стойке охраны в самом центре крытого дворика, окруженного по периметру флагами стран всего мира.
Получив пропуска, Келлер и Стэн вошли в лифт и взлетели на пятый этаж. В отличие от современного вестибюля из стекла и стали, здесь царила атмосфера старого загородного клуба. Множество портретов, плотные ковры, темное дерево. Перед тем как пропустить их в святая святых, женщина за стойкой охраны вручила им небольшой ключик с пластмассовым брелоком с выбитыми на нем цифрами. Потом подвела их к деревянному шкафу с многочисленными ящичками.
– Положите, пожалуйста, сюда ваши смартфоны.
Проверять у них наличие огнестрельного оружия никто не собирался, ведь настоящей угрозой были сотовые телефоны.
Брайан Кук оказался мужчиной высокого роста. «Матерь божья», – подумала Келлер. Но, в отличие от тучного заместителя директора ФБР, он был стройным, с атлетическим телосложением и учтивостью выходца со Среднего Запада.
– Спасибо, что приняли нас в срочном порядке, – поблагодарил Стэн, когда они друг другу представились.
– Не стоит благодарностей, – ответил Кук, приглашая их устроиться за своим рабочим столом.
Келлер подумала, что для человека, добившегося в Госдепе таких высот, кабинетик, пожалуй, маловат.
– Де Мартини сказал, вы сможете помочь нам с консульством.
Келлер вкратце ввела его в курс дела о гибели семьи Пайн.
– Документальный фильм я не смотрел, – заявил Кук, – но видел статью в Times. Такая трагедия. Замечательная была семья. Надо полагать, наши люди не обеспечивают того, что вам нужно?
– Я ничуть не сомневаюсь, что у них сейчас огромная нагрузка, но у нас возникли сложности с консульством, обслуживающим тот округ, – примирительно ответила Келлер. – Мэтт Пайн, выживший сын семейства, сейчас в Мексике. В аэропорту его должен был встретить сотрудник консульства, чтобы отвезти в Тулум и помочь забрать тела, но в итоге так и не приехал. А все мои сообщения остаются без ответа.
– К какому консульскому округу у нас относится Тулум? – произнес Кук, обращаясь скорее к самому себе. Не вставая с кресла, он подкатил к столу, забарабанил по клавиатуре компьютера, прищурился и вгляделся в монитор. – Ага, в Мериде. Довольно круто. Канкун, Косумель, Плайя дель Кармен, Тулум. Как зовут этого консульского работника?
– Гилберт Фостер, – ответила Келлер, чуть ли не испытывая чувство вины, что мистеру Фостеру предстоит сегодня прескверный день.
– Позвольте мне сделать пару звонков. Думаю, никакой проблемы нет.
– Если хотите, мы можем выйти, – предложил Стэн, махнув на дверь.
– В этом нет нужды. Я скоро вернусь.
Следующие пятнадцать минут Стэн обсуждал с Келлер ее визит в Marconi завтрашним утром. Начать наступление, должным образом к нему не подготовившись, отнюдь не радовало ее. Расследование и допросы требовали тщательного планирования. Спонтанно такие вещи не делаются.
Стэн терпеливо ее выслушал, сочувственно кивая, и выдал одну из своих любимых фраз:
– Я все понимаю, но что поделать.
– Их может напугать даже само предложение об этой встрече, – настаивала Келлер, – и тогда они сразу уничтожат улики.
– Если сошлешься на дело Эвана Пайна, то нет. Самая обычная беседа об одном из их бывших сотрудников, умершем за границей. А предупреждать о своем приходе их не обязательно. Просто заявись к ним, и дело с концом. – В его словах имелось зерно истины. – Да и потом, ты говорила, что мы уже собрали на Marconi улики, так?
– Да, но…
– Что «но»? Аналитический паралич в таком деле недопустим.
Она что, слишком осторожничала? Или ей недоставало уверенности? У нее на руках имелись документы, с помощью которых Marconi можно было поймать с поличным, но следствие по делу об отмывании денег – процесс очень тонкий. Подозреваемые нанимают дорогущих адвокатов, которые прибегают к помощи изобретательных финансовых экспертов, а те либо приводят кучу доводов в пользу невиновности своих клиентов, либо к чертовой матери запутывают все так, что ни один из присяжных уже не в состоянии ничего понять. В таких судебных процессах не фигурируют ни анализы ДНК, ни выводы экспертов-криминалистов. Как правило, все сводится к терабайту данных. По опыту Келлер знала, для передачи дела в суд требовался живой человек – служащий компании либо другой инсайдер. Данные у нее были, но со свидетелем из плоти и крови возникла проблема.
