За путниками увязалась ватага мальчишек. Перешептывались, показывали пальцами, но держались на почтительном расстоянии и поглядывали с опаской.
– Значит, вот здесь ты вырос, – задумчиво произнес Иннер. – Хорошее место, спокойное.
– Только если ты не полукровка, – вздохнул Ломенар. – Покоя мне тут было мало. Впрочем, в сравнении с последними годами время и впрямь золотое. Здесь хоть убить не пытались.
Не торопясь подъехали к знакомому крыльцу. Дом Ломенара мало изменился со времени отъезда. Юноша надеялся, это значит, что дед жив-здоров и не запустил свое жилище, но ведь могло статься и так, что в доме давно поселился кто-то другой.
Спешившись, Ломенар направился к двери, на миг закрыл глаза, затаил дыхание и постучал. Иннер держался чуть позади. Ответа не было, и Ломенар повторил стук уже громче.
– Чего надо? – раздался знакомый недовольный голос, и юноша радостно выдохнул:
– Это я, дедушка, открывай.
Дверь распахнулась резко и без скрипа. На лице старика явно прибавилось морщин, но сам он остался по-прежнему крепким.
– Лоэн, ты?! Быть не может… – Лицо его дрогнуло, а глаза заблестели. Ломенар замер: никогда ему не доводилось видеть деда плачущим. Марк поднял руку, словно хотел коснуться внука, и замер в нерешительности, глядя пристально и растерянно.
Тогда полуэльф сам сделал недостающий шаг и обнял старика.
– Здравствуй, дедушка.
От Марка пахло совсем как в детстве: дымом очага, полынью, которой перекладывали одежду в сундуках, и чуть-чуть свежей древесиной. Он не сразу ответил на объятие, но потом все-таки расслабился и буркнул:
– Нашел-таки время старика проведать, – отстранил Ломенара, осмотрел внимательно и цепко. – Заходи, не стой на пороге. Оба заходите.
– Мой друг, Иннер, – представил тейнара юноша.
– Будь гостем, Иннер. Гости нынче редкость.
– Очень приятно свести знакомство. – Иннер вежливо склонил голову.
– Есть с дороги, наверное, хотите? – Марк уже копался в посудном шкафу.
– Не откажемся, спасибо.
На миг Ломенару показалось, что он вновь у Этайна. В мисках, что поставил перед ними дед, была овощная похлебка, лишь с крошечным ломтиком мяса, в кружках – травяной настой. Не похоже на привычную пищу их семьи. Дед коротко пробормотал молитву Богам Зеленых Равнин – благодарил за еду и просил милости в будущем. Внутренне Ломенар передернулся, но все же промолчал. В чужую гильдию свой устав не приносят, тому, кто всю жизнь провел с одними убеждениями, на склоне лет не навязать другие. Однако скользнула грустная мысль о том, что правда об устройстве мира, наверное, никому особо и не нужна.
– Ты вырос, Лоэн, – задумчиво проговорил Марк, пока гости насыщались. – Вырос и изменился. Ну что, права была Филлит, стало тебе лучше в столице?
– Академию Магии закончил. – Ломенар с самого начала решил не посвящать деда в подробности своей бурной жизни. – Кое-что могу теперь. – Вспомнив уроки Эльдалин и Итиола, он создал парящий огонек и пустил его летать по комнате. Марк отпрянул, шепча молитву Кириат. Иннер снисходительно улыбнулся.
– Это отец тебя наградил? – отдышавшись, спросил старик.
– Не только, многое я и сам умею. Никогда не знаешь, кому достанется магический дар. Мне вот повезло, – грустно усмехнулся Ломенар. – Я еще и на целителя выучился, так что, если у вас болен кто, могу помочь.
– Люди, к счастью, нынче болеют не чаще обычного, так что тут тебе дело вряд ли найдется. В последнее время больше скотина хворает. Придешь с утра в хлев, а корова лежит, подняться не может, есть перестает. Так и подыхает от голода. Если рядом другие животные, то через день-два с ними то же приключается. Вылечить их не выходит, приходится забивать. А многие и здоровый скот на мясо пустили и продали, побоялись, что иначе и вовсе зазря пропадет. Мясо больных-то ведь есть нельзя. Тимлины вот попробовали, наутро из дома Тим, паренек их восьмилетний, выбегает и к соседям в слезах. Те зашли посмотреть, в чем дело, а родители парня оба на лавках мечутся в бреду, лица красные, кожа на ощупь чуть не горит, на губах пена, тюфяки под ними насквозь мокрые. Народ к Филлит бросился, но и та бессильна оказалась. Колдовала там что-то полдня, а потом руками развела, первый раз, говорит, такое вижу. Под вечер оба язвами покрылись, а на следующий день не стало их. На Зеленые Равнины то бишь отправились. – Марк вздохнул, бросив взгляд в Уголок Памяти. – Тим потом говорил, они мяса всего-то по кусочку съели, и то больше выплюнули. Горькое, сказали, в глотку не лезет. Так что больную скотину теперь забивают как можно скорее и сжигают тут же. У кого животины много, тем мяса пока хватает, а мне вот, сам видишь, что есть приходится, того и гляди, живот к спине прилипнет.
– Не страшно. Если хоть кто-то еще мясом торгует, я куплю. Так, значит, Филлит жива еще! Это здорово, мне нужно ее повидать!
