– Видел руины на болоте? Ну да, трудно было не заметить, хоть от тех домов до них явно не близко. Я слышал об этом месте, читал о нем, но только сейчас вспомнил. Это болото – топь Эвы. Про него всегда недобрые слухи ходили. Будто бы звуки всякие по ночам раздаются, огни вспыхивают. А еще люди тут часто пропадали, и говорят, видели всяких уродливых существ. Так-то оно понятно, болото вообще место опасное, а эта топь огромная, здесь потеряться и утонуть еще проще, вот люди всякое и придумывают. Но все же этого болота опасаются сильнее, чем должны бы, и мне учитель рассказывал почему. Раньше никакого болота там не было, зато стоял огромный красивый храм, возможно, самый большой из когда-либо построенных людьми. Подобно всем храмам того времени, посвящен он был всем стихиям разом, и Кириат, конечно, тоже, люди не строили храмов отдельным божествам. Но поскольку он стоял на слиянии двух рек и селились тут в основном рыбаки, то и приходили в него чаще всего, чтобы пообщаться с Эвлией, то есть с Альматил. Большинство людей и сам храм называли храмом Эвлии. В летописях, конечно, писали как положено, но в сохранившихся с тех времен заметках различных путешественников и торговцев можно увидеть именно такое название. После Второго Буйства, сам знаешь, что было, я тебе говорил. Храмы разрушили, богов нарекли демонами, имена исказили, и великая Эвлия стала Эвой-утопленницей. Селиться поблизости с разрушенными храмами вообще избегали, а когда здесь еще и болото появилось, а потом и разрослось до невероятной величины, люди и подавно стали это место десятой дорогой обходить. Но ты сам видел, рыбы в этих местах полно, и, наверное, среди рыбаков нашлись-таки смельчаки, кого старые байки не напугали. Вот только, выходит, не все байки оказались ложью. Возможно, все еще безумней, чем ты даже полагал, друг мой.
«Рунар, мудрый учитель, мог ли ты ошибаться, утверждая, что демонов нет? – продолжил он мысленно. – Я не верю, что добрая Эвлия могла создать такое, но если не она, то остается лишь страшная Эва, та самая, кого ты считал выдумкой наряду с Фрахом и прочими».
Он с тревогой поглядел в сторону болота. Они находились уже на приличном расстоянии от него, и в то, что черви доберутся сюда, не верилось, но Ломенар поймал себя на том, что неосознанно высматривает шевеление в траве.
– Давай спать. Не хочу больше думать об этом, – закончил он.
Приближение океана ощущалось постепенно: по участившимся порывам ветра, по особой свежести в воздухе, по крикам птиц, кружащих у горизонта. Однако Ломенар все равно оказался не готов к тому, что увидел. В этой части материка местность была очень неровной, путники то поднимались на холмы, то спускались в низины; и вот за очередным холмом внезапно открылся пологий берег, тянущийся в обе стороны, насколько хватало глаз (только слева темнел далеко выступающий мыс), а за ним – бескрайняя водная гладь.
День был ясный, но белое солнце почти не грело; его лучи дробились в тяжелых холодных волнах, мерно шуршащих по песку. Удивительно спокойная водная поверхность, будто высветленная от голубого до серебристого, на горизонте почти сливалась с жемчужным небом.
Ломенар почти бегом спустился к воде и зашел по колено в океан. Сапоги и штаны почти сразу промокли, но он, не замечая этого, жадно вглядывался в светлый простор, подставляя лицо ветру, и тонул, тонул в этой безбрежности, которую уже сто лет не тревожили ничьи корабли.
– О Альматил, Повелительница Воды, – прошептал он, бережно касаясь набегающих волн, – благодарю тебя за щедрый дар этому миру! Позволь нам отыскать твоих детей, позволь убедить их помочь нам. Дай знак, что наше путешествие будет успешным и мы найдем моего отца!..
Ломенар не умел молиться, он и в храмы-то никогда не ходил, даже из любопытства, – Боги Зеленых Равнин выдумка, а к матери Кириат можно обращаться где угодно, – но теперь он просил Стихию Воды об удаче, как многие поколения мореплавателей и путешествующих, и ему было, в общем-то, все равно, что там Альмаро говорил о гибели мира, об уснувших Стихиях, глухих к мольбам даже своих детей… Здесь, на берегу Дреглин Альме, Великого Океана, нужные слова приходили сами.
Наконец он опомнился, глубоко вздохнул и, выбравшись за линию прибоя, улыбнулся Иннеру, спокойно ожидавшему в стороне вместе с единственной оставшейся у них лошадью.
– Я в порядке, подсушусь, и поедем. Ингарский мыс совсем рядом.
– Мыс нам не нужен, – улыбнулся Иннер. – Вон там остров, видишь? Полагаю, это он и есть. Сейчас туда слетаю.
Ломенар вгляделся в бескрайнюю даль: где-то у самого горизонта, куда указывал Иннер, ему почудилась лишь легкая дымка, смутный призрачный силуэт. Зрение тейнара было, несомненно, куда острее.
– Это остров? Уверен? Может, просто пара утесов.
– Вообще, скалы там есть, но явно не только они. Между двумя самыми высокими утесами виднеется поросшая лесом низина. В любом случае я слетаю и взгляну. Если это и не тот остров, что мы ищем, с высоты я все равно разгляжу все, что надо.
