Все дороги мира полностью

Вернулся он только после заката. Когда стемнело, Ломенару стала ясна роль светлых растений: они засветились изнутри голубовато-белым светом – стебли и листья чуть темнее, цветы ярче. Мортейн гостеприимно предложил ужин: жареную рыбу, клубни, отдаленно похожие по вкусу на картофель, и прохладный зеленоватый напиток вроде настоя из трав. Огонь он зажег тут же, в небольшом стенном очаге, надежно укрытом от влаги каменными дверцами. Еда оказалась сытной, но еще больше внимания привлекали тарелки и миски из странного, напоминающего ракушки, материала: они таинственно поблескивали в свете диковинных растений, и казалось, постоянно меняли цвет. Ломенару вспомнился день начала сезона Энергии в Виарене: тогда по берегам и над водой зажигались разноцветные фонари, и река Ротера тоже становилась разноцветной, живой, дышащей.

Мортейн заметил его интерес.

– Мы делаем посуду из панцирей оллинов, живущих под водой на границе света и тьмы. Они все не могут решить, какой цвет им больше нравится, поэтому стараются попробовать разные. Эта посуда не бьется и способна выдержать даже сильный жар. – Он помолчал немного. – Что же до дела, которое привело тебя, Ломенар, пока не скажу ничего определенного. Подожди немного.

После ужина много говорили. Мортейн оказался очень любознательным и с интересом расспрашивал друзей об их приключениях и о местах, где им довелось побывать.

– Когда-то и я стремился познать мир, – вздохнул он. – В молодости любил путешествовать, океан между Виэлией и Диомирой проплыл не раз, добирался и до Оссианды, хоть там порой и слишком жарко для нас. Там и познакомился с Амартэлем.

– А на месте Эммеры, выходит, так ни разу и не бывал? – удивился Ломенар. – Для вас же переплыть океан – как перелететь для тейнаров, не должно быть сложно.

– Понимаешь, дитя земли, океан на закат от Виэлии более живой и населенный. Многие морианы там живут не только на островах, но и в подводных городах, а к восходу едва ли ты найдешь больше, чем эти острова вдоль побережья. После гибели Эммеры океан в той стороне изменился – так рассказывают. Видно, слезы Альматил не пролились даром.

Зачарованный древней тайной, Ломенар долго не мог уснуть в ту ночь, а когда все же ему удалось, во сне он видел разрывающие небо ветвистые молнии, огромную волну, накрывающую сияющее побережье, а потом – ровную гладь океана под серыми тучами и медленно падающий слезами дождь.

Что-то прояснилось на следующий день. Незадолго до заката появился взволнованный Мортейн, позвал в дом двух друзей, сидевших на камнях у воды, и обратился к Ломенару:

– Радуйся, дитя двух народов! Путь на Эммеру есть. С первыми лучами солнца я отправлюсь туда еще с некоторыми из моего артина. На случай встречи с твоим отцом прошу дать мне на время твою ориану и сообщить что-то, о чем может знать Амартэль, но не известное посторонним. Не бойся, я знаю о ценности символа правителя клана и буду беречь ее, как жизнь друга.

Ориану Ломенар отдал, сообщив имена матери и деда, а также настоящие имена Филлит, Рунара и Этайна. Больше ничего о годах скитаний отца он не знал и про себя сомневался, что этого хватит; сомневался и в том, удастся ли морианам вообще найти Амартэля. Захочет ли могущественный амдар, давно покинувший обитаемые земли, вспоминать о расставаниях прошлого? И поверит ли он Мортейну?

Потянулись дни ожидания. Перед отъездом Мортейн попросил нескольких друзей приносить гостям еду, так что они не голодали. Попутно Ломенар, который всегда любил узнавать новое, стал изучать язык морских жителей. На островах нашлась всего пара морианов, кое-как изъяснявшихся по-амдарски (увы, Мортейн был далеко), так что обучение нельзя было назвать быстрым. Иннер покатывался со смеху, наблюдая за этим, но деятельно участвовал, так что к концу деканы оба немного понимали чужую речь. Морианы оказались довольно общительными, совсем не похожими на гордых скрытных тейнаров или отстраненных амдаров, хотя и мало знали о мире за пределами своего артина. Особенно Ломенар и Иннер сдружились с юношей по имени Улистэйр, одним из тех, кто кормил их. Первое время они общались в основном жестами, что не помешало Улистэйру позвать гостей сначала покататься на нирейнах, а потом послушать музыку воды.