Все дороги мира полностью

Нирейны привели Ломенара в полный восторг. Морианы разводили этих крупных, с небольшую лошадь, животных ради мягкого меха и мяса – жестковатого, но сытного, а также использовали как ездовых. В лодки нирейнов не запрягали, морианы могли приказать воде отнести себя туда, куда необходимо, но для перемещений на небольшие расстояния нирейны годились. Внешне они напоминали знакомых полуэльфу по Виэлии бобров или выдр, имели массивное вытянутое туловище, круглую голову и длинные чуткие усы. Жили они прямо в воде, в загонах между островами, но часто плавали и в открытом океане, ловили рыбу, гонялись друг за другом или отдыхали на мелководье. И позволяли себя гладить и трепать за ушами. Погрузив руки в серо-белый густой мех, Ломенар вновь почувствовал себя ребенком, открывающим чудеса мира вокруг. Втроем с Иннером и Улистэйром они весело катались несколько долей, а потом, промокшие насквозь (нирейнам временами хотелось нырнуть), сушились у очага.

Также несколько раз они ходили слушать музыку воды. Ломенару, насмотревшемуся на музыкальные пристрастия тейнаров (не говоря уже о людях) и амдаров, было интересно сравнить виденное ранее с принятым у морианов. Струнные инструменты вроде лютни и арфы были и здесь, однако два инструмента не то что Ломенар, а даже Иннер встретил впервые. Один представлял собой полую трубку, плотно закрытую на концах, с мелкими камешками или песком внутри: музыкант встряхивал трубкой, вертел ее в разные стороны с разной скоростью, издавая звуки, похожие на шум дождя или бьющихся о камни волн. Второй инструмент напоминал лежащего на боку кита с несколькими отверстиями в спине: из них выстреливали водяные струи, и музыкант, зажимая отверстия пальцами, извлекал странные, нежные и пронзительные звуки. Весь этот необычный оркестр выстраивал медленную мелодию, местами однообразную, местами стремительную как водопад, но подчиненную единому ритму, и Ломенару чудились накрывающие его с головой ленивые волны, которые внезапно вздыбливались в бешеной скачке, кидая его в разные стороны и в конце концов выбрасывая на тихий берег, где он и лежал, обессиленный, а ласковые потоки дождя омывали его тело, проникая до самого сердца… Когда мелодия закончилась, Ломенар искренне благодарил музыкантов, собрав все морианские слова, которые успел выучить; Иннер же весь вечер был молчалив, по дороге в дом Мортейна внезапно остановился у воды, глядя на чернеющие вдали Крепостные горы – зубцы мрака на слабо освещенном луной небе, и запрокинул голову, подставив лицо ветру.

– Что с тобой? – заволновался Ломенар.

– Все хорошо, – глухо ответил тейнар, медленно повернулся – и Ломенар даже почти в полной темноте заметил на его щеках блестящие дорожки. И замер, потрясенный. Иннер правильно истолковал его замешательство.

– Знаешь, люди говорят: «После большой воды не жди беды». Я раньше не понимал, понял только сегодня. Благодарю Альматил за щедрый дар ее детям, я отпускаю печаль вместе с водой.

Это был последний спокойный вечер. На другой день вернулся Мортейн, и все завертелось. На расспросы мориан отвечал очень туманно, сказал только, что путешествие оказалось удачным и теперь Ломенару позволено отправиться на Эммеру с ним. Иннер отказался оставить друга; Мортейн не возражал, предупредил лишь, что будет мокро и далеко.

Насколько мокро и насколько далеко, Ломенар даже не представлял.

Для них приготовили большую лодку из китовых ребер, обтянутых кожей. На дно набросали теплых шкур нирейнов, собрали еды в дорогу. Вместе с гостями отправлялся сам Мортейн, с ним Улистэйр и еще один мориан средних лет, в узорчатой куртке и с усыпанным драгоценностями браслетом на правой руке. «Наш старейшина, Ортеллин», – благоговейно шепнул Улистэйр Ломенару. Полуэльф уже знал, что браслеты для морианов – гораздо больше, чем просто украшения. Браслет говорил о статусе владельца, положении в обществе, наличии семьи и даже о привычках и интересах. Его можно было украшать соответствующими символами и подвесками, некоторые морианы носили даже несколько браслетов – по одному для каждого случая. Браслет Ортеллина свидетельствовал о власти и уважении соплеменников.