У меня в головах тоже была подушка – не надувная, а из дома. Все это было так мило!
Нет слов, как мило!
И непонятно.
– У нас три варианта на выбор: снятые в девяностых «Сумеречная зона» и «Огонь в небе» или, как я понимаю, документалка об охотниках на снежного человека. Что скажешь?
Я даже не стала думать!
– Если смотреть про снежного человека, то с походами можно завязать. Мы ночуем на открытом воздухе, и если не хочешь, чтобы я ревела полночи, то «Огонь в небе» исключается…
Он засмеялся – басовито, хрипло, маняще.
– Давай «Сумеречную зону»!
– Ты действительно хочешь ее?
– Можем смотреть «Огонь в небе», но если я обсикаюсь, то ко мне без претензий – нюхай сам.
– Ну уж нет!
В его голосе определенно слышались веселые нотки.
– Вот и я о том же.
Он повернул голову и посмотрел на меня.
Теперь, когда я лежала к нему так близко и его рука почти касалась моей груди, что-то во мне успокоилось. Я лежала на боку, подпирая голову рукой и глядя на экран.
Но он включил фильм не сразу – его взгляд упирался в какую-то точку на стенке палатки.
Мне не хотелось спрашивать, на что он смотрит.
И не пришлось, потому что взгляд серых глаз переместился на меня, и улыбка, которая была на губах мгновение назад, исчезла.
– Ты напомнила мне маму, – ровным голосом сказал он.
Маму, которую он не любил? Я поежилась:
– Извини.
Роудс покачал головой:
– Нет, это ты извини. Ты на нее не похожа и ведешь себя иначе, ангел. Просто она была… Она была такой же красивой, как ты. Прямо глаз не отвести, как говорил мой дядя.
Он говорил мягко, точно все еще осмысливая то, о чем думал.
– Оглядываясь назад, я почти не сомневаюсь, что у нее было биполярное расстройство. Окружающие, включая отца, спускали ей многое, потому что она так выглядела. И я наобум решил, что и ты такая же. – У него дернулся кадык. – Извини.
Что-то очень тяжелое шевельнулось у меня в груди, и я кивнула:
– Все нормально. Я понимаю. Ты не очень лютовал.
Его брови поползли вверх.
– Лютовал?
– Я не это хотела сказать. Ты не лютовал. Просто… Я думала, что ты неважно ко мне относишься. Но клянусь, я не настолько плохая. И не люблю задевать чужие чувства. До сих пор вспоминаю о том, как в третьем классе зажилила конфеты на Хэллоуин и не поделилась с Кларой, когда она пришла к нам.
Он тихо фыркнул:
– Психическая болезнь – это испытание. Особенно когда она у кого-нибудь из родителей. Мама боролась с депрессией, когда я рос, и это сильно отражалось на мне. Думаю, не прошло до сих пор. Ей неплохо удавалось это скрывать, но когда на нее накатывало особенно сильно, она впадала в кататоническое состояние. Я думал, что могу ей помочь, но оно так не работает, понимаешь? Эта дрянь застревает в тебе. Я не понимал, что происходило. Я имею в виду с ней. С мамой.
Он покачал головой так, точно заново переживал все, через что прошел, и у меня защемило сердце. Я не могла представить, что делала его мать, чтобы такой человек, как Роудс, стал тем, кем был. Возможно, поэтому у него были такие натянутые отношения с отцом. Мне не хотелось спрашивать. Не хотелось бередить его рану, ведь он был так добр ко мне. Поэтому я просто коснулась его руки.
– Спасибо, что извинился!
Его взгляд переместился туда, где были мои пальцы. Могучая мускулистая шея пришла в движение, и он медленно, ох как медленно поднял глаза и посмотрел на меня.
Я уже не знала, что сказать, поэтому предпочла промолчать. Мне хотелось обнять его, сказать, что есть в жизни вещи, которые нам не дано преодолеть. Вместо этого я убрала руку и стала ждать. Несколько мгновений спустя он глубоко вздохнул и снова заговорил, но теперь его голос звучал немного иначе – более хрипло, что ли.
– Спасибо, что поговорила с отцом! И за то, что сказала.
Он
– Пустяки! Это же вправду так.
– Это не пустяки, – мягко возразил он. – Он позвонил и спросил, когда может навестить нас. Я знаю, что это благодаря тебе.
– Я рада, что он принял мои слова близко к сердцу. Но если серьезно, то это не составило труда. Видел бы ты мою бывшую свекровь! У меня большой опыт.
Его взгляд переместился на мои губы, голос стал тихим:
– И спасибо за все, что ты делаешь для Эйма!
– Я его обожаю! Только ты не подумай лишнего. Он славный, добрый парнишка, а я старая одинокая тетка, к которой он немного расположен. Если честно, я думаю, он просто скучает по маме, и я для него что-то вроде материнской фигуры, поэтому он меня терпит.
– Это не так.
Уголки его рта тронула улыбка.
В моей голове назрел вопрос. Возможно, потому что Роудс пребывал в хорошем настроении, а я не знала, когда представится следующая возможность спросить об этом. Или просто потому, что я любила совать нос в чужие дела и ничем не рисковала, разве что наткнуться на недоуменный взгляд. Но я решилась.
– Можно задать личный вопрос?
Он на мгновение задумался и кивнул.
Ладно.
– Не отвечай, если не хочешь, но… Ты когда-нибудь задумывался о женитьбе?
Судя по выражению лица, такого вопроса он не ожидал.
Я поспешила объяснить.
