Кирилл поднялся, снова подошёл к окну и посмотрел на город. Ксенополия раскинулась перед ним, как гигантская живая машина, наполненная светом и движением. Летающие машины, огни башен, голографические проекции на фасадах – всё это казалось хаотичным, но на самом деле подчинялось строгому ритму. Ритму, который задавали кланы.
– Если они думают, что смогут мной манипулировать, они сильно ошибаются, – сказал он, глядя на отражение Риты в стекле. – Я не собираюсь играть по их правилам.
Рита встала, её отражение в стекле казалось хрупким, но решительным:
– Думаешь, ты сможешь сломать их систему? – спросила она, её голос прозвучал почти вызывающе. – Этот город… он поглощал сильнейших. И тех, кто пытался что-то изменить. Если ты начнёшь бороться с ними, ты должен быть готов.
Кирилл повернулся, его взгляд был твёрдым:
– Я не собираюсь ломать их систему, Рита, – сказал он. – Я хочу показать им, что их власть – это иллюзия. Если у людей будет выбор, если они поймут, что истинная свобода – это не хаос, а ответственность за себя и за других, тогда всё изменится.
Рита долго смотрела на него, её глаза наполнились смесью страха и надежды.
– Ты не знаешь, насколько далеко они могут зайти, Кирилл, – тихо сказала она. – Но я верю в тебя. Если кто-то и сможет показать им другую сторону, так это ты.
Кирилл вернулся к креслу, его движения были медленными, но уверенными.
– Завтра я встречусь с Казявичусом, – произнёс он. – Послушаю, чего он хочет. Но если он думает, что сможет меня использовать, он сильно ошибается.
Они замолчали, погружённые в собственные мысли.
Ночь продолжала окутывать город, и где-то вдалеке летающие машины бесшумно скользили в воздухе. Их огни танцевали в ритме, который, возможно, скоро изменится.
Летающий автомобиль скользил над изумрудными полями, устремляясь к резиденции Василия Казявичуса, известной как «Зенит». Кирилл сидел на пассажирском месте, глядя на горизонт, в то время как Алина уверенно вела машину. Её пальцы почти невесомо касались панели управления, а сосредоточенный взгляд лишь изредка задерживался на нём.
– Впечатляет, правда? – произнесла она с лёгкой иронией. – Это место, словно ожившая рекламная голограмма.
Кирилл молчал, скрестив руки на груди. На фоне безоблачного неба сияли ослепительно белые стены «Зенита», зеркальные поверхности ловили лучи солнца, будто резиденция была частью эфемерного мира. Идеальные сады, украшенные ровно подстриженными деревьями и прудами, похожими на жидкое стекло, завершали эту иллюзорную картину.
– Очень… стерильно, – наконец произнёс он, чуть повернув голову. – Здесь не место для случайностей.
– Как и у его хозяина, – отозвалась Алина с едва заметной улыбкой
Автомобиль начал снижение, мягко направляясь к круглой посадочной площадке. Прозрачные энергетические барьеры едва заметно мерцали, а массивные стеклянные двери, обрамлённые металлическими арками, приветствовали гостей своей монументальностью.
Когда машина остановилась, их встретил мужчина в идеально сидящем костюме. Его движения были выверенными, словно каждая реплика и жест оттачивались годами.
– Добро пожаловать в «Зенит», – сказал он, слегка склонив голову. – Генеральный директор ожидает вас.
Алина вышла первой, её каблуки мягко прозвучали по идеальной поверхности площадки. Кирилл последовал за ней, на мгновение задержав взгляд на зеркальном фасаде здания.
– Даже воздух здесь кажется ненастоящим, – пробормотал он, догоняя её.
– Искусственный микроклимат, – ответила Алина, бросив короткий взгляд через плечо. – Здесь всё под контролем. А Казявичус – не просто лидер. Он архитектор этой искусственной идеальности.
Кирилл молча кивнул, взгляд его стал сосредоточеннее. Они вошли внутрь, и перед ними открылся просторный атриум с прозрачным куполом, за которым расстилалось идеально голубое небо. В центре возвышалась стеклянная колонна, внутри которой медленно вращалась голограмма Казявичуса. Его пронизывающий взгляд, казалось, наблюдал за каждым шагом.
– Он всегда наблюдает, – тихо заметила Алина, уловив его взгляд. – Привыкай.
К ним подошёл ещё один ассистент в тёмном костюме.
– Генеральный директор ждёт вас, – сказал он, жестом указывая на коридор.
Лёгкий искусственный аромат витал в воздухе, внушая одновременно спокойствие и напряжение. Кирилла начинала беспокоить эта стерильная безупречность.
Вскоре перед ними возникли двери кабинета Казявичуса. Кирилл почувствовал, как его сердце ускоряет ритм, но, глубоко вдохнув, взял себя в руки.
Двери раскрылись, и в просторной комнате за стеклянным столом сидел Василий Казявичус. Его голубые глаза внимательно изучали гостей, словно проникая в их мысли. Алина вежливо кивнула, а Кирилл остался стоять выпрямившись, выдерживая взгляд главы государства.
– Кирилл Говоров, – произнёс Казявичус, его голос был мягким, но властным. – Добро пожаловать в «Зенит».
Кирилл сделал шаг вперёд и протянул руку. Рукопожатие Казявичуса было крепким, уверенным, но лишённым агрессии – жестом человека, привыкшего управлять и не терять контроля.