– Вы называете это экономическим двигателем, – заметил он. – Но, насколько я понимаю, это скорее инструмент манипуляции. Вы эксплуатируете человеческие слабости.
Руфиана слегка улыбнулась, словно предвидя этот комментарий.
– Эксплуатация или предоставление выбора? – ответила она. – Мы создаём пространство, где люди могут быть собой. В мире контроля мы предлагаем свободу.
– И, конечно, за определённую цену, – добавила Рита, её тон прозвучал с вызовом.
Руфиана повернула к ней спокойный взгляд.
– Это бизнес, – согласилась она. – И он успешен. Наши клиенты довольны. Но я понимаю, что ваш указ ставит перед нами вопросы о будущем.
Она ненадолго замолчала, будто раздумывая, а затем продолжила:
– Ксеносекс – это больше, чем бизнес. Это духовное движение. Наши монастыри – уникальные пространства, где люди находят истинную свободу.
Кирилл нахмурился, его интерес стал заметным.
– Монастыри? Я слышал о них. Расскажите подробнее.
Руфиана вздохнула, её взгляд стал задумчивым.
– Это не храмы в традиционном понимании. Наши монастыри созданы для тех, кто хочет избавиться от ожиданий общества. Там нет правил и ограничений. Каждый может быть тем, кем пожелает.
– Другими словами, разврат? – спросила Рита прямо, её голос звучал резко.
– Разврат? – повторила Руфиана с лёгкой улыбкой. – Это зависит от вашей точки зрения. Для нас это путь к внутренней свободе. Люди учатся принимать свои желания и желания других, освобождаются от стыда.
Кирилл посмотрел на Руфиану, его голос звучал холодно.
– И что именно происходит внутри? Это действительно место, где нет границ?
– Атмосфера полного доверия и взаимного уважения, – ответила Руфиана. – Новички проходят обряды, которые помогают освободиться от внутренних барьеров. Это место, где каждый становится тем, кем хочет быть, без страха осуждения.
Кирилл молчал, обдумывая её слова. Кристина, до этого молчавшая, наконец заговорила:
– Ваши монастыри звучат как утопия для одних и как кошмар для других, – сказала она. – Но как это связано с вашей позицией по указу Пророка?
Руфиана наклонилась вперёд, её голос стал твёрже.
– Указ о согласии многое изменит. Для нас это вызов, но и возможность. Если мы сможем интегрировать его принципы, перед нами откроются новые горизонты.
– Или рухнут старые, – заметил Кирилл. – Вы готовы к этому?
Руфиана задержала на нём взгляд, её улыбка стала шире, словно она уже знала ответ.
Руфиана сделала лёгкий жест рукой, словно окончательно приняла решение.
– Ксеносекс всегда был мастером адаптации, Пророк. Мы пережили многое. Если ваш указ действительно изменит мир к лучшему, мы готовы попробовать. Но для этого нам нужно время. И понимание.
Кирилл кивнул, его выражение стало мягче.
– Тогда начните с себя, – сказал он. – Покажите своим клиентам и последователям, что согласие – это не барьер, а основа. Если вы сможете это сделать, я буду уверен, что перемены возможны.
Руфиана склонила голову, её взгляд стал серьёзным.
– Вы удивительный человек, Пророк, – произнесла она. – Возможно, вы правы. Время покажет.
В зале повисла напряжённая тишина. Кирилл почувствовал, что сделан важный шаг, но знал, что путь к реальным изменениям только начинается. Руфиана сидела с опущенным взглядом, сложив руки на столе. В её задумчивости сквозила искренность, но в глазах мелькал тонкий отблеск осторожности.
– Время покажет, – повторил Кирилл. – Но его у вас немного. Если вы хотите остаться в будущем Ксенополии, ваш клан должен стать примером для остальных. Указ о согласии – это не просто закон. Это новая основа взаимоотношений между людьми.
Руфиана подняла взгляд, её лицо стало более собранным.
– Я понимаю, Пророк, – сказала она. – Но и вы должны понять нас. Наши клиенты и последователи привыкли к свободе без ограничений. Ваш указ требует пересмотра самого фундамента нашей философии.
– Это не ограничение, – жёстко ответил Кирилл. – Это защита. Если ваши клиенты ценят свободу, они должны понять, что согласие – её неотъемлемая часть. Без этого ваша философия превращается в обман.
Рита, скрестив руки, устремила на Руфиану проницательный взгляд.
– Вы боитесь, что ваши клиенты уйдут? – спросила она. – Или боитесь, что они поймут, насколько вы манипулировали их желаниями?
Руфиана чуть приподняла бровь. Её голос остался спокойным, но зазвучал с вызовом:
– Мы никем не манипулируем. Мы создаём пространство, где люди могут быть собой. Но если вы так уверены, что ваш указ приведёт к лучшему, я готова попробовать.
Кристина вмешалась, её тон был ровным и аналитическим:
– У вас есть время адаптировать услуги к новым условиям. Мы можем помочь разработать системы фиксации согласия, удобные для ваших клиентов. Это сохранит вашу базу и продемонстрирует уважение к указу.
Руфиана задумалась, её взгляд стал сосредоточенным.
– Если я соглашусь, это будет признанием вашего указа, – сказала она. – Но если система провалится, под угрозой окажется всё, что мы строили.
– Если система провалится, – твёрдо ответил Кирилл, – это будет означать, что вы её саботировали. Я не позволю использовать провал как оправдание.
Руфиана слегка улыбнулась, её тон стал мягче: