Все его милые девочки полностью

– Думаю, мне стоило бы обратиться за помощью. Хоть я и чувствую себя от этого слабаком.

Алисса посмотрела на его увлажнившиеся глаза, на выражение страха, исказившее его красивые черты, и в душе порадовалась тому, что он сам поднял эту тему. Каждую ночь она слушала, как сын крутится и ворочается в постели, зовя на помощь – во сне. Алисса перестала помешивать соус в кастрюле и заглянула сыну в лицо.

– Я знаю. Я тебя понимаю, – тихонько прошептала она. – Я точно так же себя чувствовала, когда в колледже соседка по комнате уговаривала меня пойти к психотерапевту… насчет моего брата.

Перед глазами у нее опять закружились упаковка хлопьев «Буберри» и конфетные сигареты.

– Это помогло? – спросил Айзек, плечом утирая слезы, бежавшие по щеке.

Алисса вернулась мыслями в кабинет доктора Бланшара, где изливала свою душу. Один раз доктор посмотрел на нее – прямо в глаза – и спросил:

– Тебе кажется, что лучше бы убили тебя?

Ей вспомнился шок, который она испытала при этом вопросе.

– Что? Нет! Как вам вообще такое пришло в голову?

– Тогда не позволяй этому убивать тебя, Алисса. Тебе было девять. Ты была маленькой девочкой. Ты захотела газировки и пошла за ней. Это мужчина, который похитил твоего брата, убил его, а не ты. Окажи брату услугу и, вместо того чтобы упиваться чувством вины, сделай что-нибудь. Что-то такое, чтобы он мог тобой гордиться. Не позволяй убийце брата убить и тебя тоже. Я не говорю тебе забыть – я говорю извлечь из этого хоть что-то хорошее.

Она пришла в ужас при мысли о том, что можно извлечь что-то хорошее из убийства ее младшего брата, но поняла, что имел в виду доктор Бланшар. И чем больше размышляла над его словами, тем определеннее вставал перед ней будущий карьерный путь. Поэтому в стремлении избавиться от мрачных воспоминаний о прошлом, которого она не могла изменить, они с Броком после колледжа переехали в Нью-Мексико, где Алисса поступила на работу в полицию.

Она до сих пор помнила тот внутренний подъем, который ощутила, когда впервые спасла человека – маленькую девочку, похищенную с детской площадки. Помнила, как защелкнула наручники на похитителе и какое облегчение испытала, когда девочка живой и здоровой вернулась к родителям. Та семья получила своего ребенка назад – в отличие от ее собственной…

Теперь, погладив сына по щеке, Алисса ответила на его вопрос:

– Да, через некоторое время. Это было нелегко, но я рада, что решилась. И, думаю, ты тоже будешь рад.

– А ты можешь немного рассказать мне про то время, когда… после твоего брата. Как ты это пережила?

– Когда-нибудь, – ответила Алисса, гадая, сдержит ли слово. Особенно с учетом страха, поселившегося в ней в последние дни, – что убийство Тимми как-то связано с похищением ее сына, а возможно, и с целой серией похищений и убийств девушек.

Айзек сменил тему, взявшись перемешивать салат:

– К слову, ты не могла бы достать наши старые семейные альбомы? Мне надо взять несколько фотографий для дурацкого памятного альбома, который нас заставляют сделать на английском, – ворчливо попросил он. – Если там будут фотографии родителей, я получу дополнительные очки. – И закатил глаза.

Алисса подавила смех.

– Когда-нибудь в будущем ты наткнешься на, как ты выражаешься, дурацкий памятный альбом и порадуешься, что сделал его.

Он снова закатил глаза и простонал:

– Мам, я же не девчонка! Я не делаю альбомчики.

Позднее, убрав со стола и загрузив посуду в посудомойку, Алисса прошла в кладовую, достала пыльную коробку со старыми фотоальбомами и отнесла ее в гостиную. Сняла крышку, взяла верхний альбом и сунула Айзеку, ткнув его в грудь.

– Ну что, возьмемся за твой проект, согласен?

К ее удивлению, листая альбомы и перебирая отдельные снимки, она не испытала грусти. Возможно, дело было в улыбках, с которыми Холли и Айзек рассматривали старые родительские фотографии. Алисса с Холли как раз смеялись над одним особенно забавным фото, где Алисса с начесанными волосами глядела на Брока, который тогда сделал химическую завивку, когда вдруг заметили, что Айзек, взявший другую пачку снимков, внезапно затих, а на его лице проступила смесь страха с чем-то еще.

Холли придвинулась к брату в стремлении его поддержать, а Алисса наклонилась посмотреть, что привлекло его внимание, уже боясь того, что может увидеть. Вдруг она случайно оставила какую-нибудь газетную вырезку про убийство Тимми в этой коробке и забыла о ней?

Айзек держал в руках два фото. На первом, с загнутым уголком, был снят ее отец – в возрасте около сорока лет. На второй – отец и мать Алиссы в их счастливые времена. Мама была беременна Тимми и любовно поглаживала рукой живот; Алисса сидела между родителями.

– Это твой дедушка, – сказала она, забирая снимок из трясущихся пальцев Айзека. – Что случилось, родной?

Лицо Айзека из бледного стало зеленоватым. Он указал пальцем на фото.

– Этот человек меня похитил. Это он!

Затем оттолкнул от себя коробку и пополз назад, пока не уткнулся в ноги Брока.

Сердце отчаянно заколотилось у Алиссы в груди, страх ледяными пальцами вцепился ей в горло, грозя задушить.