И хотя от этой мысли его начинало тошнить, вчера, подготавливая подвал, он принял решение, что первым делом затащит туда ее драгоценного Айзека, но глаз ему выкалывать не станет. Нет, он проделает с ним все те отвратительные вещи, которые делал Карл, когда похитил его. Он заставит Алиссу смотреть – каждую секунду; а если она попытается закрыть глаза или отвернуться – если
Он устроит ей настоящий ад в последние дни, а то и недели жизни, прежде чем положит ей конец. А дальше сожжет дом дотла вместе с ними. Может, даже специально оставит их в живых, чтобы потом сжечь. А сам уедет из Нью-Мехико куда-нибудь на север – в Монтану или Вашингтон. Эван уже знал, что, покончив с этим, больше не станет похищать девушек. Ему это не понадобится. Убив ту, которая разрушила его жизнь, заставив ее заплатить, он отомстит за себя раз и навсегда. Жаль только, что в ее альбоме были некрологи по обоим
Щелканье клавиатур, звонки телефонов, голоса, перекрикивающие друг друга, заявления о невиновности и грязные мутные окна обычно сильно отвлекали, но в это утро Алисса их не замечала. На столе в переговорной перед ней лежали два фоторобота, и она изучала их. В портретах было что-то знакомое, но она не могла сказать, что именно.
Поскольку в прошлом Айзек встречался с Лиз, ему было с ней спокойно. Она объяснила, что с удовольствием выполнит набросок по его описанию, но для разговора с Тексом Риверсом предложила отправить другого полицейского художника, опасаясь, что может подсознательно внести сходство в портреты, даже если его не будет. Алисса сидела в гостиной и наблюдала за процессом, поражаясь тому, как ловко Лиз вытаскивает подробности из памяти Айзека. То же самое можно было сказать про человека, сделавшего портрет по описанию Текса Риверса, особенно с учетом того, что Текс видел похитителя Айзека лишь мимолетно.
Алисса взяла один рисунок, потом другой и поднесла их к свету, как будто флуоресцентные лампы могли подсказать ответ, ускользавший от нее. С отсутствующим видом щелкнула резинкой по запястью, всматриваясь в изображения. Собрала волосы в хвост и тут же распустила, после чего снова принялась щелкать.
– Остальные уже на подходе. – Корд вошел в комнату, вырвав ее из раздумий.
Алисса кивнула. Ей совсем не хотелось оставлять сегодня Айзека, и она пришла в ужас, когда утром тот объявил, что возвращается в школу.
– Спешки нет. Твои учителя поймут. – Уж она об этом позаботится.
– У папы большой контракт, а тебе надо ехать, чтобы поймать… чтобы поймать его, – сказал сын. Алисса услышала и то, чего он не сказал: «В школе я чувствую себя в безопасности, окруженный друзьями и одноклассниками. И голова будет занята».
Против воли ей пришлось согласиться, ведь сын был прав. Поэтому, едва явившись на работу, она отправила напарнику сообщение с просьбой собрать всю команду. Речь теперь шла не только о поисках убийцы Калли Маккормик. Им предстояло найти человека, похитившего ее сына. И пока ее официально не отстранили, она продолжала работать над делом. Алисса подтолкнула рисунки к Корду.
– Он тебе никого не напоминает?
– Пожалуй, нет, – ответил тот. Потом пристально поглядел на ее запястье и добавил: – Думаю, мне стоит сказать, что это
Пару секунд спустя в переговорную въехал Хэл, за ним вошел Джо. Последний поднял вверх большой палец, будто ловил машину.
– Лиз о чем-то договаривается с Руби, а Тони что-то кладет в холодильник.
Пока они дожидались остальных, Алисса решила отправить сообщение Айзеку. Она глянула на часы. 10:13 – значит, он сейчас на уроке испанского. В школе детям не полагалось пользоваться телефоном, но Алисса знала, что сын с ним не расстается.
Она отложила трубку, не ожидая немедленного ответа, и потому удивилась, когда телефон запищал. Посмотрела на экран. Писал не Айзек. Холли.
Алисса улыбнулась тому, как ее дочь безупречно соблюдает орфографию и пунктуацию даже в сообщениях.
Пять сообщений? И кто из них мать-наседка?
