– Я спрашиваю себя… зачем… вообще… побежала… с тобой, – выдохнула Алисса. – Знай я, что ты запланировала забег на десять километров, осталась бы дома.
Однако мать с дочерью обе знали, что это неправда. Холли вышла на пробежку, потому что переживала за Алиссу и за то, что той приходится переносить.
Вместе они обогнули угол, выбежав на свою улицу, и замедлились до трусцы, приближаясь к дому. Притормозили еще немного, упирая руки в бока и хватая ртами воздух. Хотя утро выдалось прохладным, обе взмокли и раскраснелись.
На лужайке перед домом Алисса наклонилась, растягивая мышцы ног, и дотронулась пальцами до травы газона. Холли у нее за спиной рухнула на живот и растянулась на земле, и Алиссе это показалось отличной идеей, так что она легла рядом с дочерью, не обращая внимания на росу, намочившую ее и без того пропотевшую футболку. Холли застонала и перевернулась на спину.
– Боже, у меня все тело болит, – пыхтя, пробормотала Алисса. – Кажется, даже глаза ноют.
– Я бы посмеялась, но для этого потребуется кислород, которого мне и так сейчас не хватает, – ответила Холли, грудь которой тяжело ходила вверх-вниз. – О драгоценный, сладкий воздух, проникни в мои легкие и наполни меня своей живительной силой!
Алисса усмехнулась было, но тут же схватилась за живот и застонала.
– Прекрати! Слишком больно.
Они полежали еще немного, пока не раздался стук в окно; словно две марионетки на одной веревочке, они развернули головы на звук. Брок махал им рукой, зовя в дом. Ни одна не пошевелилась, и он пожал плечами, разведя руки в стороны, словно спрашивал, что на них нашло.
– Думаешь, он правда рассчитывает, что мы встанем? – спросила Холли.
– Наверняка, – ответила Алисса.
– И не догадывается, что нас надо завезти в дом на тележке? Кстати, я не шучу.
Алисса сделала вид, что обдумывает ее вопрос.
– Ну, ты его любимая дочурка, так что если похлопаешь своими длиннющими ресницами, то, может, он…
– Может, – сказала Холли, – но для этого потребуется слишком много энергии. Но вот ты в свое время поставила на него, поэтому…
Алисса шутливо ткнула дочь кулаком.
– Холли Рене! Ты всерьез мне это говоришь?
Дочь постучала указательным пальцем по лбу, копируя Винни Пуха из мультфильма, и ответила:
– Да. Очень даже всерьез. Смотри-ка, папа выходит… Наверное, решил, что ты меня избиваешь, и поспешил на помощь.
Секунду спустя Брок высунулся из дверей и прокричал:
– Вы весь день собираетесь там валяться?
– А что, неплохая идея, – ответила Алисса. Муж постучал по часам, и она пробормотала себе под нос: – Ну конечно. Чувство вины! Оно всегда срабатывает. – Броку она крикнула: – Сейчас! Дай нам еще минутку.
Тот зашел обратно в дом, и она с усилием села, но, когда протянула руку, чтобы поднять Холли, лицо у той внезапно стало серьезным.
– Мам, я пошла с тобой сегодня не только потому, что беспокоюсь за тебя. Конечно, все мы беспокоимся. Но я еще хотела сказать, что мы с бабушкой пару дней назад поговорили и решили, что путешествие в Европу лучше пока отложить.
Облегчение накрыло Алиссу стремительной волной, но она придержала язык, давая Холли закончить. Дочь тоже села и посмотрела в сторону – проследив за ее взглядом, Алисса поняла, что она смотрит на дом Целлеров.
– Я просто подумала, что сейчас мне лучше побыть с семьей, – сказала дочь. – И бабушка со мной согласилась. Возможно, тебе будет трудно в это поверить, но она и завела этот разговор. Спросила, не соглашусь ли я съездить в другой раз. Может, следующим летом…
Холли была права: Алиссу потрясла новость о том, что идея исходила от Мейбл. Возможно, она недооценивала эту женщину все предыдущие годы…
Но то, что дочь сказала дальше, разбередило старые раны, хотя Алисса и постаралась это скрыть.
– Боюсь, Айзек будет винить себя, когда мы ему скажем, – призналась Холли.
Алисса пожала руку дочери.
– Милая, ты чудесная сестра, любящая дочь и внучка. С твоим братом все будет в порядке, потому что мы об этом позаботимся. И не беспокойся о том, как твое решение повлияет на него – и на всех нас. Ты сняла огромный груз с моей души, приняв его – причем самостоятельно, до того как я или папа попросили тебя об этом.
– Европа никуда не денется, поэтому, как я уже сказала, возможно, следующим летом. – Со стоном Холли поднялась на ноги и протянула руку, чтобы помочь матери. Когда они обе встали, Алисса привлекла дочь к себе и крепко обняла.
– Ну и раз уж сейчас у нас момент для признаний, – сказала Холли, – хочу сообщить, что мы с папой сегодня едем с тобой в суд.
Алисса отступила, готовая протестовать, но дочь прикрыла ей рот ладонью.
– Не спорь. Напрасно потратишь время. Мы уже все обсудили и поедем в любом случае. Айзек плакал, потому что думал, что подводит тебя, но папа ему объяснил, что это не так, что тебе будет легче, если он не поедет.
Алисса кивнула: Брок, как всегда, был прав.
– Так или иначе, – продолжала Холли, – он пока не готов… поэтому бабушка заедет за ним, и они проведут день вместе.
По щекам у Алиссы покатились слезы, словно прорвав плотину, и она сделала шаг вперед, кладя ладонь дочери на щеку.
– Я люблю вас всех, ты это знаешь?
