Мужчина встал и снял витрину со стены. Затем поднес ее к лицу Калли, и она судорожно сглотнула, отшатнувшись от множества маленьких фотографий связанных и избитых женщин. Перед глазами закружились пятна, и Калли поняла, что – о господи! – не является его первой жертвой. Боже, помоги им, но она не хотела знать, что с ними произошло. Ей захотелось отвернуться, но пошевелиться было слишком страшно. В каждом отделении витрины, кроме фотографий, лежали и другие вещи – цепочки, серьги и тому подобное. И обязательно прядь светлых волос. В общей сложности семь.
Но тут она увидела отделение, где лежала рука – потерявшая цвет, но в целом хорошо сохранившаяся, – а рядом флакон с настоящим глазом, и рвота, которую она так долго подавляла, вырвалась наружу, забрызгав ее похитителя, который отскочил в шоке и ярости. Одновременно у Калли расслабился мочевой пузырь, и резкий запах аммиака распространился от лужи на прорезиненной простыне под ней. Лицо мужчины почернело, и она уже приготовилась получить новую пощечину.
Он схватил ее за подбородок и сжал изо всех сил, так что Калли зарыдала. Потянул ее за голову, заставляя смотреть, что она натворила.
– Грязь! Мерзость! – взревел он, брызжа на нее слюной. – Я
– Я… я прошу прощения, – выдавила Калли.
Мужчина отпустил ее и сунул руку в карман. Когда она увидела,
Мужчина вставил ключ в наручники – и вдруг замер. Калли, хоть и следила за ним, оказалась не готова к новым ударам в грудь и живот. Она задохнулась, пытаясь набрать воздуха в легкие.
– На случай, если тебе показалось, что от меня можно сбежать.
Прорычав это, Эван отпер замок кандалов и стащил ее с кровати. Тело Калли со стуком обрушилось на пол. Она закричала, когда ее окровавленные, истертые лодыжки коснулись грубого ковра. Мужчина не остановился, пока не доволок ее до примитивной ванной – там были только раковина, унитаз без сиденья и душевой поддон без дверцы или шторы, больше ничего, – затолкал ее в душ и пустил воду.
Ледяные иглы ударили по ее нежной коже, но Калли было слишком больно, чтобы уворачиваться, да она и не смогла бы.
Оглушенная молниями, пронизывавшими ее нервные окончания, Калли не могла понять, прошел час или минута до того момента, когда он повернул кран, выдернул ее из-под душа и пинками погнал обратно в спальню. На один блаженный миг Калли показалось, что он сейчас уйдет, но мужчина только бросил ей тряпку, которой до этого обмывал ей стопы.
– Убери за собой и возвращайся в кровать, – приказал он.
Однако ее мышцы отказывались повиноваться, и Калли упала на пол, сжавшись в позе эмбриона.
– Прошу, – взмолилась она, – прошу, не надо! Что я вам сделала? Умоляю, отпустите меня!
От удара по почкам Калли лишилась чувств, и желанная темнота приняла ее в свои объятия.
Скрип и грохот, сопровождаемые оглушительным барабанным боем – то, что ее сын считал музыкой, – сообщили Алиссе, что пришло время Холли и Айзеку собираться в школу. Она с благодарностью улыбнулась Броку, который поставил перед ней первую за день чашку кофе и наклонился поцеловать в макушку, прежде чем взять пульт от телевизора и включить утренние новости.
На экране появилось фото Калли.
Диктор переключился на следующую новость, и Алисса приглушила в телевизоре звук.
– Ты знала про вознаграждение? – спросил Брок.
– Да. Сомневаюсь, что это поможет, но надо задействовать все ресурсы. Даже если нам придется впустую копаться в сотнях ложных наводок.
Ей не надо было напоминать мужу, что шансы найти Калли живой убывают с каждой минутой.
При звуке выключившегося душа Брок сменил тему:
– Кстати, мама звонила. У нее опять непорядок с желудком, так что на ужин она сегодня не придет. – Он подмигнул жене. – Постарайся не слишком расстраиваться, ладно?
Если уж быть до конца честной, Алисса успела забыть, что Брок говорил ей про предстоящий визит Мейбл.
– Постараюсь, – ответила она ровно в тот момент, когда на кухню вошла Холли. Увидев мать, та замерла от изумления.
