Хоть врач и не сказала этого вслух, Алисса поняла, что, даже если Калли выживет, она, возможно, никогда не будет прежней – умственно, эмоционально и физически. Детектив ощутила острое чувство поражения, многократно умножившееся, когда Рейф уронил голову на стол, застонав так мучительно, будто у него разрывалось сердце. В памяти непроизвольно промелькнули стоны и слезы ее матери – точно такие же, как у мистера Маккормика.
Наконец тот медленно поднял голову, выпрямился и встал.
– Спасибо, доктор. Я ценю вашу заботу. А теперь, если не возражаете, – он сглотнул, – я хотел бы вернуться к жене.
– Да, пока это все.
Когда Рейф подошел к двери, доктор Оума его остановила.
– Мне очень жаль, мистер Маккормик. Но, несмотря на плохие новости, я могу заверить вас, что мы сделаем
Рейф кивнул, дав тем самым знать, что услышал ее слова, и вышел.
Как только дверь за ним закрылась, Алисса поблагодарила врача. Та отодвинула стул и встала.
– Лучшей благодарностью будет, если вы поймаете того, кто это сотворил.
– Это наша цель, – ответила Алисса. В следующую секунду доктора вызвали по громкоговорителю.
Во всех новостях только и твердили о том, что Калли Маккормик нашли в горах Хемез – на ее тело наткнулись туристы. В ярости Эван несколько раз стукнулся головой о стену, наказывая себя за дурацкую ошибку. Он знал, что это мидазолам, что того количества, которое он ей ввел, было недостаточно, чтобы убить ее.
Это она во всем виновата! Веди она себя, как следовало, вместо того чтобы постоянно плакать и умолять, ему не пришлось бы от нее избавляться. Он мог бы даже простить ее за отвратительную грязь, которую она развела.
Надо было бросить ее в реку, как предыдущую… Эван потряс головой. Нет, это было бы рискованно. В последнее время там стало многовато бездомных. К тому же «надо было» уже не имеет значения. Он этого не сделал – и теперь будет жить со своей ошибкой.
Голос был прав. Дай он себе труд по-настоящему закопать ее, она задохнулась бы прежде, чем ее нашли. Но гнев туманил ему разум всякий раз, когда он смотрел на нее, по-прежнему со следами рвоты на подбородке. Поэтому, вместо того чтобы воспользоваться лопатой, которую Эван принес с собой, он наткнулся на ту ложбинку, вдалеке от туристических маршрутов, бросил ее туда и завалил сухими листьями и обломанными ветками, предварительно избив за то, что она заставила его все это сделать.
Он продолжил расхаживать взад-вперед, заставляя себя думать. Она никак не сможет вывести на него полицию. Не опознает, хотя даст полицейским описание. К тому же, судя по сообщениям в новостях, она без сознания и в критическом состоянии.
На секунду Эван подумал, что мог бы проникнуть в ветеринарную клинику за углом и украсть у них пентобарбитал – лекарство, которым усыпляют животных, – а потом пробраться в госпиталь и ввести Калли смертельную дозу. На этот раз он не оставил бы ей шанса. Ввел бы вдвое больше. Даже втрое.
И вдруг, помимо воли, он ярко вспомнил свой первый раз.
