Сели за стол. Когда Маргарита водила пальчиком по строчке, старательно объясняя своему великовозрастному ученику первое задание, Иван Иноземцев не мог не заметить, что ноготки были коротко подстрижены. Про себя улыбнулся: теперь не оцарапает.
В соответствии с разработанным планом Маргарита довольно успешно играла роль холодной и строгой. Иноземцева же, похоже, это только забавляло. Выполняя предложенный Маргаритой тест, он нарочно старался как можно скорее и неожиданнее поднять глаза, чтобы поймать ее взгляд. Ей пришлось встать из-за стола и смотреть в окно. С заданием справился на удивление хорошо. Получалось, что английский он знал совсем не плохо. Более того, все схватывал на лету, будто все это когда-то знал, а теперь лишь считывал с подкорки, освежал в памяти. Проблемы большей частью были с разговорной речью, на чем и решили сосредоточиться.
Темы для «разговоров» Иноземцев выбирал сам, постепенно беря весь учебный процесс в свои мускулистые руки. К концу урока он уже больше был похож на заправского учителя: задавал всё новые и новые вопросы, а Маргарите доставшаяся ей роль с каждой минутой давалась всё сложнее и сложнее. Неуемного ученика интересовало всё: ее детство, отрочество, юность, жизнь в Англии и за ее пределами, планы на будущее, любимые книги и фильмы и даже ее любимая еда. Темой еды первый урок и завершился: Иноземцев сказал, что не ел целый день, не забыв упомянуть, что Николай Петрович пригласил его к себе на ужин. Эта новость Маргариту совершенно не обрадовала: предстояло еще часа два провести в тягостном, мучительном напряжении.
Когда Иноземцев поднялся и направился к двери, опять ее характер возобладал над разумом, и она громко, но вежливо сказала:
– А как же домашнее задание, Иван Григорьевич? – пускай знает, что значит заниматься со школьной учительницей. Бедный Петя сочувственно присвистнул, а Иноземцев лишь хитро сверкнул глазами, улыбнулся и безропотно взял подготовленный Маргаритой листок. И не забыл тепло поблагодарить, конечно.
Вопреки ее опасениям ужин прошел спокойно. Иноземцев оживленно обсуждал дела школы с Николаем Петровичем и на нее своих взоров почти не обращал. От такого нарочитого, неприкрытого отсутствия интереса к своей персоне Маргарита даже почувствовала легкое беспокойство. Но вида, конечно же, не подала. А себя мысленно побранила за столь глупые мысли. Не того ли она сама так страстно хотела часом ранее?
Когда каминные часы в гостиной пробили девять, Маргарита украдкой взглянула на Ивана Григорьевича: сейчас его ненаглядную дульцинею будут по телевизору показывать, а он чаи распивает.
Ей показалось, что на сериал он совсем не спешил.
На следующий урок Иноземцев должен был прийти через день, но увиделись они только через неделю. Отец объяснил, что у Ивана Григорьевича какие-то проблемы с курортом, в суть которых не вникал, но о серьезности которых мог судить по краткости их с Иноземцевым понедельничной встречи и какой-то его «наэлектризованности».
Иноземцев позвонил Маргарите накануне, чтобы согласовать с ней время урока. В его самых обычных словах ей почудилась особая теплота и сердечность. То, что она раньше принимала за излишнюю самоуверенность, теперь в ее глазах более походило на внутреннюю свободу и искреннее выражение своих чувств.
Она нехотя призналась себе, что хочет его видеть. Стало ясно: продолжать играть глупую роль, выбранную для их первого урока, категорически невозможно; прятаться от Иноземцева за ученика смешно и по-детски, а слова Елизаветы Алексеевны ровным счетом ничего не значат. Как знать, может, и она повела бы себя так же, если бы была на ее месте.
В результате Маргарита подошла ко второму уроку спокойной и уравновешенной. С Иваном Иноземцевым тоже произошли перемены. Правда, совсем иного рода. Он выглядел менее уверенным, более серьезным, сосредоточенным и немного грустным. Иронический тон исчез вовсе. Предложил посвятить урок трудностям перевода. На примере сонетов Шекспира. Хотя Маргарита не была в этом вопросе крупным специалистом и сонетов в русском переводе не читала вовсе, она посчитала предложение своего ученика интересным и согласилась.
Начали с 23-го сонета. Иноземцев выложил на стол оригинал и перевод Маршака. Он интересовался мнением Маргариты по поводу точности перевода. Когда дошли до девятой строчки оригинала:
Маргарита сама не понимала, почему сразу не отпихнула его от себя, почему позволяла себя целовать даже тогда, когда удалось частично собрать разлетевшиеся осколки самообладания. В перерывах между нежными поцелуями он говорил не совсем связно и гладко, но все же очень-очень приятно для ее уха:
