– Нет-нет, друг мой, – зазвучал оживленный, деловитый голос Николая Петровича, – вы все делаете неправильно. Чтобы вкус был помягче, поделикатнее, надо непременно пару чайных ложек сахарку положить. Прослушайте-ка все еще разок. Хрен хорошенько промойте, натрите на мелкой терке, пару ложечек песочку, залейте водочкой – на два-три пальца сверху – и на недельку в темное место. Уверяю вас, друг мой любезный: хреновуха получится знатная. Будете регулярно потреблять по чуть-чуть – только без излишеств, пожалуйста, – и меня добрым словом вспоминать.
Маргарита по опыту знала, что этот разговор будет серьезным и долгим. Воспользовавшись случаем, пригласила Фредерика на веранду, с которой открывался пленительный вид. Фредерик сразу понял, в чем дело, и вежливо попросил Иноземцева рассказать что-нибудь о городе.
Хотя неприязнь к смазливому британцу еще не была полностью и окончательно забыта, Иван Григорьевич вежливо согласился.
И действительно, вид с веранды открывался такой, что дух захватывало. Пожалуй, лучший в городе. Но всем троим было не до местных прелестей и красот. Не сговариваясь, решительно встали спиной к большим витражным окнам. Чтоб ничто не мешало и не отвлекало.
Маргарита протянула Ивану серую папку с щедрыми плодами хакерской атаки. Иноземцев вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Было видно невооруженным глазом, как расширяются его зрачки и как он, не доверяя больше своему зрению, все ниже склоняется над папкой – в надежде на то, что здесь какая-то ошибка.
Быстро просмотрев содержимое папки, закрыл ее и зажал под мышкой.
– Откуда все это?
– У меня есть друг в Питере, он хакер. Мы сделали маленькую атаку и получили большой результат, – опередил Маргариту Фредерик, довольно поглаживая руки (привычка, свойственная скорее французам).
– Но это еще не все, – решительно вступила Маргарита, не желая отдавать Фредерику пальму первенства в сообщении результатов проведенного расследования. – Мы проработали Гриневицкого, и он поделился с нами схемой воздействия на тебя.
– Кого проработали? – переспросил ошарашенный Ваня, глядя на Маргариту в упор.
– Ты не ослышался – Гриневицкого, – с легкой гордостью отвечала она, скромно опустив глаза и воздушным жестом поправляя волосы. – Судя по всему, он уже сообщил тебе, что кто-то тебя заказал. Причем со всеми подробностями, чтобы ты поверил. Затем были звонки разные с угрозами. Он даже планировал «больно задеть» кого-то из твоего окружения. Надеюсь, это не Елизавета Алексеевна. Затем обещал все устроить. За деньги. Либо за два дома и твою яхту. Яхта ему, кстати, понравилась.
Бедный Иван потерял дар речи. Он смотрел на Маргариту, в ужасе качая головой. Она же ощущала себя в этот момент ветхозаветной Юдифью, проникшей в стан врага и твердой рукой отрезавшей голову горемычному полководцу Олоферну.
– Чтобы завладеть этой информацией, пришлось поплавать в мутных водах канала Грибоедова, – не без удовольствия вставил возгордившийся Фредерик.
Эти слова были лишними. Маргарите совсем не хотелось посвящать Ивана во
– Что это значит? – произнес оторопевший от услышанного Ваня, жадно глотая воздух. Его голос звучал несколько нервно. – В каких водах ты опять плавала?
Деваться было некуда. Пришлось говорить правду. Как говорят британцы, honesty is the best policy[25]. Возможно, они не правы, однако.
– Чтобы получить информацию от Гриневицкого, мы с Фредериком (она намеренно подчеркнула, что была не одна) поехали покататься с ним на катере по каналу Грибоедова. Все это было не зря, потому что мы теперь знаем, что он против тебя затевает. Но когда он стал… наступать, пришлось ударить его и прыгнуть в воду. Нам очень повезло: берег был недалеко и дом старухи-процентщицы совсем рядом.
Не требуя разъяснений по поводу старухи-процентщицы (информацию о старухе он был уже просто не в состоянии переварить), Иноземцев повернулся к Фредерику и, умоляюще посмотрев на него, проговорил:
– Я очень прошу вас оставить нас наедине на минуту.
Великое дело – мужская солидарность. По сравнению с ней, женская солидарность – ничто. Фредерик понимающе кивнул и сразу же вышел, тихонечко закрыв за собой дверь. Маргарите показалось, что у него с Иноземцевым возникла взаимная симпатия – без слов, с одного взгляда.
Фредерик был рад услужить новому русскому другу. Чтобы ему никто не помешал выяснять отношения, он занял оборону у двери. Можно было не сомневаться, что Иван и Маргарита на эти пять минут находились под самой надежной защитой международного посредника.
Реакция Иноземцева не была совсем уж неожиданной. Хотя, конечно же, масштаб и разрушительную силу катастрофы Маргарита предвидеть не могла.
Он был разгневан. Лицо стало красным, как советский флаг на первомайской демонстрации. Глаза – круглыми, как блюдца. Губы до такой степени поджались – как будто совсем исчезли. Скулы заходили ходуном, даже уши его гневно задвигались и задышали.
Маргарита никогда не видела его таким.
