— Только человек способен помимо созидания окружающего мира стремится к самосовершенствованию. Человек способен насильно отказаться и притупить древние и могучие инстинкты наших предков. Одним из плодов развития стал альтруизм: только человек способен себе во вред помочь ближнему, отдать себя ради чужого. У насекомых прослеживается схожее поведение, но они получают приказы от королев и инстинктов; человек сам распоряжается тем, что имеет. Многие люди не полноценно осознают свои способности, так как сдаются инстинктам, если же их направить и помочь, то мы навсегда станем выше, чем любое другое живое существо. — Лектор, стоя у окна, медленно повернулся к студентам; он заметно побледнел, а его глаза расширились и дрожали от страха. — «Венец» — идеал. Идеал — недостижимая цель. Если человек способен отречься от всего, что его окружает, дабы построить себя самого, то он ближе всех к названию идеала. В то же время, он не только даст нам рывок в эволюции, но и приблизит нашу природу к логическому завершению.
1.1 Из норки в норку
Со дня полного уничтожения мира прошло чуть больше 2-х лет. 27 месяцев. 823 дня с начала конца.
Человек свергнут со своего престола.
Майкл пробирался через обломки зданий. Разницы в дороге между руинами и целыми домами не существовало — все они были безжизненны. Новый враг человечества работал искусно, им не требовалось разбирать по кирпичику каждое строение, — они приступали к этому только при необходимости, — если внутри была жертва. Местами можно было заметить обглоданные кости, и не требовалось гадать, кому они принадлежали. Было понятно, что в «чистке» постарались животные. Майкл последний раз видел живого человека около 3-х месяцев назад, когда случайно заметил его, обшаривающим обломки продовольственного склада. Тот доходяга выглядел неспособным выжить хотя бы ещё пару дней. Быть может, он погиб через эти “пару дней”.
«Теперь я сам “доходяга”» — подумал Майкл. Всё его продовольствие приближалось к нулю. К такому же нулю, как и выцветшие портреты людей на надгробных плитах в старых кладбищах. Он из последних сил пытался экономить оставшийся паёк: вместо пригодных трёх дней, он тянулся уже неделю. Если же в ближайшее время не будет найден новый источник пищи, то Майкл присоединится к своей семье.
Этот пилигрим идёт вперёд с первых недель начала всепланетного хаоса. Он шел с востока на запад, и, сам не знал почему, — ему просто хотелось идти вслед за уходящем солнце.
Майкл бежал не от опасности, он бежал от старой жизни. Сама опасность погибнуть от рук преследователей и случайной встречи с одним из альфа-хищников была менее страшной — жизнь для Майкла уже ничего не стоила. Он умер именно тогда, когда издали заметил, что его дом обращён в кучу обломков. Когда внутри его ждала любящая жена, мать с отцом, сестра одногодка и младшие братья. Надежды на их спасение не было. В течении двух дней, сотовая связь продолжала существовать, но из-за нагрузки на неё, только единицам везло позвонить до желанного абонента. Большинство же людей, во время очередной попытки совершить блаженный звонок родным и любимым, слышали только предупреждение о текущем военном положении.
Ещё до начала кошмара, Майкл находился далеко от родного дома, и, как только узнал о том, что вокруг творится что-то не ладное, то сбежал к своей семье. Такое безрассудство и дезертирство одновременно и спасло, и уничтожило его. Тем самым, он раньше времени осознал гибель своей семьи, и стал единственным выжившим из своей командировочной группы, которая временно располагалась в другом городе. Желая всё сделать быстро, он решил не пользоваться транспортом и направился напрямик, через труднопроходимые леса и горы. Путь его занял целых четыре дня, что выиграло ему ещё два, и, всё закончилось тем, что Майкл добрался до своего дома тогда, когда никого уже не осталось.
Мир вокруг погрузился в полное молчание. Больше нельзя было услышать радостные крики детей с соседней улицы или постоянные разговоры между соседями. Из городов бесследно исчезли птицы, собаки и коты — именно те животные, которые были постоянными жильцами этих мест. Даже складывалось ощущение, что собственное тело погрузилось в безмолвный траур. В тот день Майкл изменился. Он взял брошенный на земле походный рюкзак, подобрал древко метлы и просто ушел. В его голове ничего не было, ни шока, ни скорби, ни удивления или страха. Только пустота. Он просто шел, без какой-либо цели. Осознание произошедшего, и начатого пути, пришло только спустя пару часов, когда Майкл был уже далеко от дома.