Всё ещё человек (СИ) полностью

Майкл поднялся во весь рост и подошел к закрытому продуху в стене. В минуты, когда он начинает вспоминать прошлое, — или хотя бы сильнее осознавать печальность настоящего, — то его сковывали мучительные чувства одиночества и меланхолии. Его преследовали вопросы о смысле жизни, о том, что человечеству суждено сгинуть, а титул последнего человека носит в себе самый мрачный контекст. С противоположной стороны жилого дома, где нашел своё временное прибежище Майкл, находилось кафе и магазин с продовольствием. Здания были целые, нетронутые даже мародёрами. Это было легко заметно по дверной ручке, — Майкл успел набраться опыта в этом деле. Он подумал проникнуть внутрь.

Отдельно о погоде: в последнее время она сильно портилась, ещё сильнее чем до начала всего ужаса. Теперь, самым обычным явлением можно назвать мрачные тучи, крепко сковавшие небо. Из-за них казалось, что солнце просто исчезло. Единственное напоминание о ярком гиганте было то, что всё ещё легко определялось его положение по лёгким просветам в облаках. В какой-то момент весь мир начали охватывать мощные песчаные бури; погода начала портиться с того момента, как только количество погибших перешло за миллиард, по крайней мере так считали некоторые встречные люди.

Среди всех интересных личностей, был учитель географии, который и предположил одну странную теорию: «душа каждого убитого пыталась отправиться на небеса, но застряла где-то на пороге». Если бы раньше этого учёного посчитали чересчур набожным, то сейчас каждый встречный готов верить во что-то неземное. Людей становилось так мало, что учёным и верующим был каждый встречный, а противников подобных мыслей и вовсе не осталось. Главной причиной такой резкой веры стал не факт развивающегося апокалипсиса, и то, что именно в церкви и соборы направлялись первые испуганные люди, вспоминая различные мифы и истории, — всему виной был странный внешний вид созданий, нашедших на цивилизацию людей. Эти существа легко напоминали демонов с различных религиозных витражей и историй. Правда, сами по себе они были более отвратительны.

«Ну вот, стоило подумать о двери в магазин, как сразу вернулись воспоминания о прошлом» — пожаловался самому себе Майкл. Чувство голода испарилось, вместе с ним исчезла надежда на то, что сегодня удастся поднять себе настроение. Он достал из кармана тёмного пальто небольшой сборник анекдотов и, открыв случайную страницу, начал читать:

Просит деревенская жена своего мужа: «Купи нам петуха — хочу, чтобы пел ранним утром на восход солнца». Посидел муж, подумал, что придётся теперь утрами слышать громкие крики под окнами, и сказал жене: «Я лучше свиней научу выть в полночь». «На кой чёрт тебе свиней учить выть в полночь?» — поинтересовалась жена, а муж отвечает: «Я лучше буду знать, когда начать пить, чем, когда закончить».

Большинство шуток были нелепыми, глупыми и не смешными. Майкл прочитал ещё парочку, а некоторые даже знал наизусть, но чтение позволяло глубже оценить то, что придумал и опубликовал до своей кончины автор. Сейчас небольшая книжка в руке уже не смешила, а сладко навевала воспоминания о давних годах былой жизни. Майкл улыбнулся, вспоминая, как праздновал день рождения с семьёй.

После нескольких минут чтения анекдотов, Майкл наконец-то расслабился. Казалось бы, чем дольше он жил, перебираясь из одного опустевшего города в другой, тем быстрее он должен был привыкнуть к полному одиночеству, но тоска и мысли о гибели людей быстро нагоняли его и не давали заскучать. Майкл вышел из подвала и оказался на улице. Вглядываясь в сторону закрытого магазина, он медленно оценивал окружающую обстановку. Было достаточно тихо, серо, даже ветер перестал шуметь в ушах. Майкл остался наедине, и, только едва просвечивающее сквозь густые тучи солнце составляло ему компанию. Медленными шагами он направился к желанному магазину.

Но Майкла не долго окружала тишина — он сам стал источником звука, — шаркающей и измождённой походкой ему удалось перейти бывшую проезжую часть. Он был бы рад услышать хоть что-то кроме своей надоевшей походки. На плечи ему давила старая и верная сумка, и, он бы давно избавился от всего тяжёлого, что носит с собой долгие месяца, но одежда и рюкзак со всем нажитым, были единственным, чему он был обязан жизнью. Если бы ему удалось сейчас услышать чью-то речь, или шум мотора машины, или электрического генератора, он бы посчитал этот день самым лучшим. Но нет, Майкл был один, в тихом и мёртвом мире.