Когда же на следующий день, Майкл всё же смог прийти в чувство, то неприятные боли в голове не давали покоя. Всё тело ныло и чесалось, он даже не заметил, как вместе с Марией успел пройти крупный отрезок пути. Уж слишком странно он ощущал себя после встречи с Дуилгриммом, и новое состояние просто не давало ему покоя. Всё это произошло неожиданно и резко, приятные и спокойные дни один на один с Марией молниеносно сменились какими-то мрачными и поддавленными. От этого можно было сойти с ума.
Уже через несколько дней они вернулись в тот самый город, откуда и начали путь. Это было всё такое же тихое и непримечательное место. После произошедшего в большом мегаполисе, Майкл всё меньше и меньше думал о том, чтобы вообще жить в каком-либо населённом пункте. Но мысль, что
Взвешивая время пребывания в каком-нибудь лесу, лугу или деревне с жизнью в городе, он всё сильнее склонялся ко второму. Надежды на работы в поле у него не было, им просто не хватало времени, чтобы изучать фермерское хозяйство. Были даже глубокие сомнения о том, что где-то в маленьких и одиноких деревнях остались призрачные запасы пищи, Майкл сразу признался себе: эти резервы давно были истреблены кем-то другим.
Проходя очередной раз по знакомым улицам, Майкл и вовсе их не узнавал, уж сильно осень и прошедшие месяц повлияли на этот город, словно в нём прошел не один год. Да, могло показаться, что сезонные перемены прошли слишком резко, но природа итак начала вести странную игру после вымирания человечества.
На подходе к уже знакомой церкви сразу был заметен изменившийся парк: большая часть листвы опала, пару яблонь ещё держали на себе свежие плоды, который со дня на день должны были свалиться под собственной тяжестью. Было даже удивительно, что крысы — в наличие которых Майкл не сомневался — избегали это место, или, быть может, просто и не догадывались о его существовании. Сад пах пришедшей осенью и между запахом листвы не прослеживался аромат яблок. Это была хорошая новость, и частично облегчало ближайшую жизнь Марии и Майкла.
На подходе к зданию, девушка странно и многозначительно смотрела на церковь, точно вспоминая всё, что было внутри её стен и под фундаментом. Майкл только чувствовал лёгкую дрожь, прошедшую по всему телу, во всех деталях вспоминая приход, заключение и побег. Здание почти не изменилось, только окна и стены стали чуть более грязной. Открытая ранее нараспашку дверь была закрыта. «Наверное, ветер» — подумал Майкл.
Не только внешне не изменилось церковь — внутри неё всё также оставалось на своих местах. Набросанные друг на друга скамейки, шкафы и канделябры стояли именно там, где их и оставили во время своего ухода Майкл и Мария. Всё было слишком чисто, спокойно и цело, словно кто-то здесь уже побывал. Только одна вещь находилась не на своём месте, точнее, она полностью исчезла: тело змееподобного чудовища. Ничего от него не осталось, кроме пары старых и засохших пятен на полу. Некогда пробивший череп монстра крест лежал в противоположной стороне, будто бы грубо откинутый посторонней силой. Майкл бы сразу списал всё это на крыс, но он ни за что бы не поверил, что эти создания могли просто откинуть в сторону такую тяжесть, и — тем более — высвободить остальное тело из-под него. Никто другой просто не мог такое сделать; некому было приходить сюда и забирать медленно разлагающееся тело чудовища. Наблюдая за тем, как пусто зиял спуск в подземный тоннель, и лишь гадая о том, как и почему всё это произошло, Майкл с Марией стояли в ступоре в дверях. Это было до того неожиданно и странно, что Майкл, простояв несколько минут, начал разворачиваться, чтобы найти другое, более безопасное прибежище. Но стоило ему только повернуться в другую сторону, как девушка крепко взяла его за руку и вошла внутрь. Мария окончательно решила остаться в этом месте, и даже
Ближе к ночи, парочка решила запереться в уже знакомом кабинете священника, где больше всего ощущала себя в безопасности. Находясь там несколько минут, мужчина быстро подошел к метровому зеркалу и развернул его рабочей стороной к стене. Пребывая там вместе с Марией, Майкл поймал себя на мысли, что его сильно притягивал открытый спуск вниз; ему почему-то хотелось вернуться в то место, где он впервые познакомился с Марией. Эти мысли сначала казались какими-то неправильными и отвратительными: что́ за желание, вернуться в самое отвратительное, ужасающее, неприятное и раздражающее место? То была пучина кошмаров, плавильня душ и кузница страданий. Майкл до сих пор не мог представить: сколько же людей побывало в тех жутких коридорах, среди постоянной влажности и тьмы, где извечными собеседниками можно найти только холод и одиночество.