Через несколько секунд после удара, Майкл лежал далеко внизу вместе с поверженным чудовищем. Он не помнил, как свалился вместе с ним, только слабое ощущение того, как легко вошла рука в массивное тело, и как что-то тяжелое потащило его вниз. В те мгновения он ощущал колоссальную силу, когда нанёс удар, и ничтожную слабость, когда позволил скинуть себя с крыши. Рука всё ещё находилась в грудной клетке создания, она крепко застряла в костях, и её довольно сложно было вытащить обратно. Пока Майкл пытался высвободиться, он всё же заметил что-то странное на теле огромного монстра: огромное количество старых шрамов и свежих ран, которые он раньше не замечал.
Вглядываясь в раны поверженного противника, Майкл пытался припомнить: видел ли он ранее хоть одного демона со шрамами на теле. Никого и никогда.
I
После убийства свиноподобного создания, Майкл вернулся обратно в церковь. Когда он отходил от огромной лежащей на земле туши, то чувствовал, что вокруг больше никого не осталось. Неожиданно усилившаяся интуиция, что подсказала ему о наличии демона, продолжала работать, и на этот раз позволила Майклу облегчённо выдохнуть. Пробираясь по ночным переулкам и дворам, он всё никак не мог перестать думать о том, что ему довелось увидеть, и о чём говорить. Его продолжала напрягать необычная реакция огромного существа, который не проявлял никакой агрессии в сторону Майкла, даже в целях самозащиты, когда сам понял, к чему всё ведёт. Также под вопрос вставали странные шрамы и раны. Майкл давно слышал о том, что люди пытались вести отчаянную борьбу с этими созданиями, что жаждали устроить геноцид. Было логично и то, что последние оплоты военной власти в страхе использовали все доступные им ресурсы. Конечно, Майкл ни разу не видел гигантские кратеры или снесённые до основания города, что только больше создавало вопросов.
Параллельно общим размышлениям и самобичеванию по поводу изменение отношения демонов к Майклу, его интуиция всё же продолжала давать призрачные подсказки: порой они проявлялись тем, что голова начинала зудеть и появлялись лёгкие боли; иногда рождались мысли, к которым Майкл сам бы ни за что не пришел. «Что-то происходит и происходило. Что-то грандиозное, неописуемое… что-то неподвластное обычному человеку. Это легко объяснить… это можно объяснить, но невозможно понять» — заключал про себя Майкл. Он всё ещё пытался бороться и сопротивляться необычным чувствам, он ощущал, что что-то знает, и в то же время находился в полном незнании. Всё время одна скрытая мысль крутилась вокруг, оставаясь недосягаемой и желанной, но в тоже время она несла в себе непонятный страх, словно узнав об этом, мир вокруг изменится кардинально.
В полном смятении от себя самого, Майкл вскоре оказался в стенах церкви. Вокруг также было тихо, но он ощущал в этой атмосфере что-то недоброе, мимолётное, будто вот-вот всё исчезнет. От самого же здания исходили незримые всполохи, окутывающие мужчину. Они несли с собой самые разные ощущения и эмоции, которые перемешивались и не могли ни о чем сказать.
Внутри церкви, Майкла всё также ждала Мария. Девушка даже и не заметила, что её друг вышел через подземный тоннель, а вернулся через главный вход. Мария спокойно сидела за книгой, никак не обращая внимания на окружение, также спокойно и невинно. Если бы в её лице была хоть нотка беспокойства или страха, тогда бы Майкл начал корить себя за то, что бросил её. Но даже несмотря на то, что он сделал больше, чем было необходимо, всё обошлось благополучно. Быт пары вернулся туда же, где и был последние несколько дней — Майкл сел недалеко от Марии и молча наблюдал за ней. Её необычное поведение повторялось снова и снова.
Что-то новое наблюдалось в девушке, что-то, чего Майкл раньше не замечал. Смотря на неё, он испытывал скрытое возбуждение, что некогда спало внутри него, а сейчас готовилось выбраться наружу. Что-то в этой девушке было не так, и только сейчас Майкл мог предоставить этому поведению оценку: она была чересчур спокойна, и от этого почему-то хотелось избавиться. Для окружающего её мира, она выглядела каким-то чудесным символом настоящей чистоты, непорочности и спокойствия. Она была великолепна. Идеальна. Но в то же время что-то внутри Майкла пыталось выбраться наружу, неизвестная и неудержимая энергия, растущая каждое мгновение. Единственное, что смог себе разъяснить Майкл, так это простенькое сравнение и объяснение того, что Мария сейчас настолько прекрасна и очаровательна, что её хочется…
«Убить».