Спустя почти два с половиной года начала свержения человечества с их ступени земного господства; множество вещей изменилось: перебираться через старые мосты было рискованно, каждый сантиметр сыплющегося бетона мог провалиться даже под небольшой тяжестью. Все средние и крупные животные сторонились человеческих построек, словно чуяли их недолговечность. Такие участки Майкл проходил полностью на автомате, даже забывая о том, что нужно помогать своей спутнице, и следить за тем, чтобы она не пострадала. Мария же следовала точь-в-точь за свои провожатым. Быть может, именно её осторожность и наблюдательность сохранила её от бед во время начала путешествия.
Бо́льшая часть пути пролегала мимо людских строений, поэтому было заметно то, как сильно природа начала захватывать назад то, что некогда принадлежало ей. Были видны размытые берега рек, которые постепенно возвращались к своему первоначальному виду: дороги представляли из себя небольшие холмы, которые через несколько лет могли осесть и стать частью окружающих их полян. Для Марии весь путь пролегал по сплошным полянам и широким тропинкам между лесными участками. Она шла с Майклом по небольшим и слегка приподнятым, но тоже полностью закрытые зелёной травой. Взглянув на эти тропы, никто бы и не узнал в них давно изменённые и захваченные зеленью заасфальтированные дороги. Леса по-прежнему оставались лесами, поля — полями. Двух лет им было мало для того, чтобы заметно начинать действовать и распространяться дальше старых границ. Только упавшие на дорогу деревья продолжали беспокойное существование, медленно покрываясь тёплым моховым покрывалом и зарастая новыми колониями грибов.
Майкл брел, не обращая внимание на окружение. Он привык к новому виду мира, ведь теперь, это была часть его обыденности. Став частью нового мира, он словно по чутью шел правильной дорогой. Прислушиваясь к шепоту ветра он сворачивал на нужных поворотах. Никакая карта или компас не смогли бы указать ему лучшего пути, нежели природный магнетизм и огромный кочевой стаж. Его ноги успели привыкнуть ко всем испытаниям на пути, — они давно окрепли и огрубели, — каждый шаг был верен, и не казался испытанием или нагрузкой. Если что-то и могло поменяться и напомнить о дороге, то только то, что обувь постепенно натирала кожу. Для Марии же такое путешествие было в новинку: в начале было интересно, потом тяжко и страшно. Первые шаги давались легко, каждый новый — непосильное испытание для тела и души. Она бы сдалась и под вечер первого дня, когда заметила то, что её ноги охватили судороги… но что-то всё же продолжало давать ей силу. Спереди шел верный маяк, которые дарил надежду и чувство безопасности, а под пазухой теплился толстый том жизни до катастрофы, который придавал сил и уверенности. Но даже у всесильного существа нет стольких сил, чтобы без устали трудиться так долго. Всем нужен отдых, и червю, и даже Ему.
Умиротворённый путь Майкла был нарушен неожиданным грохот сзади. Беспокойные мысли о руке отошли на задний план, и, увидев темноту вокруг и прикосновение холода, он понял, что давно наступила ночь. Шедшая за ним Мария без сил упала на землю. Мужчина молниеносно подскочил к ней.
— Ты в порядке?! — Одурманенный шоком, Майкл ощущал, словно он сам упал на землю.
Девушка ничего не ответила.
— Мария?!
Мария ласково дотронулась до щеки Майкла. Это слабое прикосновение было медленным и неряшливым, словно девушка только что проснулась.
— Я в порядке…
Майкл не видел лица своей спутницы, только едва-едва был различим её силуэт из-за слабого лунного света. Голос девушки был спокойным, бархатным, напоминающим старый и чарующий мир, когда ничего страшного не происходило, когда ничего никого не беспокоило. Этот голос хранил в себе заботу и был волшебным, словно с Майклом говорила сказочная принцесса.
Возможности выбрать место остановки уже не было, — провожатый слишком долго шёл в кромешной тьме, и даже не смотрел по сторонам, иначе, он бы давно продумал план ночёвки. Спрыгнув в какую-то мрачную яму, путешественники были вынуждены переночевать в ней. Никого это конечно не устраивало, но выбора не было.
— Прости меня… — тихо проговорил Майкл, убедившись, что Мария тепло укутана и ей ничего не мешает.
— В этом не твоей вины. Всё в порядке.
Его раздражало поведение девушки. Её спокойствие и покорность были тем, что толкало Майкла в бездну отчаяния и гнева на самого себя. Отчасти, он не мог винить её за то, какой она стала после своего ужасного заточения, но он и не мог предположить, какой она была до