– Хочешь покажу, что изобрели люди моего отца! Такое Богине точно понравится, – лились сладкие речи Рабии, а Вхану, так привыкшая к ней, не ощутила подвоха и проследовала за ней в свою будущую тюрьму.
На стенах гробницы были выточены заклятия, не позволяющие Вхану выбраться. Значения их Рабия не знала, нечто из сна показало ей их, она лишь повторила.
– Рабия, здесь слишком темно.
Стоило Вхану переступить порог, как Рабия захлопнула за ней дверь, а заклятие заточило богиню.
– Ты это заслужила, – прошипела себе под нос женщина, и с довольной ухмылкой отправилась сообщать мужу “новости”.
Нечто велело Рабии прождать семь лун и за это время выковать из серебра клинок. На клинке нужно было выгравировать надпись на божественном языке, значения которой Рабия не знала - нечто снова показало ей символы, и она их запомнила. Когда луна станет полной седьмой раз, нужно вонзить кинжал прямо в сердце Бога, и тогда смертный заберет его силу.
Рабия ждала, все её мысли были о том моменте, когда она станет самой желанной женщиной для своего мужа, а подданные увидят в ней истинную правительницу. В её планах было выдать это за благословение, ведь доподлинно неизвестно, как именно рождались Боги, да и сама Вхану никогда этого не рассказывала. Она всегда была немногословна, когда разговоры заходили о жизни за облаками. Когда казалось Акдас совсем обезумел от горя и вина, Рабия взяла на себя обязанности по управлению землями, и ждала.
Она наблюдала как тоска мужа постепенно утихает, а на смену ей приходит жестокость и кровожадность. Таким она его никогда не видела, и он её даже пугал. Было очень тяжело сдерживать Акдаса, и это на себя взял её отец, которому тот доверял много больше, чем Рабии. Глас разума уговаривал её пасть на колени перед Вхану и вернуться, но очерненное нечтом сердце вторило убить богиню, как она того хотела.
Луна стала полной седьмой раз, женщина уложила детей спать. Но сама она направилась в гробницу, где держала Богиню в полной темноте. Серебряный кинжал Рабия держала у самого сердца, готовая вонзить его в соперницу. Она не знала, чего ожидать. Достаточно ли Богиня ослабла? Сможет ли она совершить грех - убить? Назад пути не было.
Уняв дрожь в руках, Рабия отворила засов. В темницу проник лунный свет. Вхану лежала на полу, её кожа была покрыта трещинами и приняла серый цвет. Волосы богини безжизненными тонкими нитями спадали на плечи. В глазах Вхану не горело солнце, оно потухло. Казалось, она и вовсе ослепла.
