– Ты так щедра, любовь моя! – он носил Вхану на руках, осыпал подарками, и совершенно не волновался о своей законной жене.
В один из дней, когда ничего не предвещало беды, к мирно спящему Акдасу ворвалась Рабия, суетилась и что-то мямлила.
– Успокойся и скажи, что случилось, нормально! – Акдас ударил по столу, призывая жену к ответу.
Та лишь протянула ему браслет. Один из тех, который он дарил Вхану.
– Что это?
– Она ушла и попросила тебе передать это…
Ужас. Он испытал ужас. Не верил жене.
– Ты врешь! – он швырнул браслет в Рабию, спешно оделся и вышел на поиски. – Вхану, где ты? Вхану!
Он рвал и метал. Приказал всем своим войскам отправиться на поиски, но воины не знали, куда идти. Вассалы успокаивали Акдаса, как могли. Все, как один, сказали, что не видели Вхану и что он был ослеплен её силой и красотой.
– Боги играют с нами, а когда им надоедает – бросают, как сломанные игрушки.
– Да что вы знаете о Богах?! Почему? Почему она оставила меня, – люди впервые увидели слезы своего правителя.
Рабия приказала всем оставить Акдаса в одиночестве, чтобы он мог вдоволь погоревать. Он тосковал так сильно, что сердце разрывало на миллионы частей. Только вино могло хоть как-то усмирить его грусть, погружая его в пьяное забытье.
Рабия никого не пускала в покои мужа. И понемногу боль действительно стала утихать. Месяц, два, три, Акдас пришел в себя, и посмотрел на жену трезвым взглядом. Она не нравилась ему, была заносчивой, честолюбивой, и после ухода Вхану стала казаться ему слишком нахальной.
– Знай своё место и займись детьми!
– Я взяла на себя твои обязанности, пока ты утопал в вине. Только благодаря мне и моему отцу твои земли еще принадлежат тебе!
Акдас гнал жену прочь. Он стал груб и жесток, не только к ней. Лилась кровь несогласных, а от его доброго имени оставались лишь отголоски. То царство, что он построил, погрузилось в хаос, а люди готовились к гражданской войне, о чем неустанно сообщали гонцы.
Седьмая луна после ухода Вхану была самой красной и яркой из всех тех, которые ему приходилось видеть. На его пороге снова возникла жена, испуганная, вся грязная, в ожогах и ссадинах.
– Люби меня! – приказала Рабия.
Акдас не понял, что та говорит, переспросил. А она всё повторяла: “Люби меня, люби! Как любил её! Вернись!”.
И он вернулся. Я ощутил это: подчинение. То, что Сильвия пыталась сделать со мной уже много раз. То, что я не мог описать словами или как-то выразить. То, что она так и не смогла со мной сделать.
Наваждение спало, я открыл глаза. Мы сидели с Сильвией на полу, наши лбы касались друг друга. Её волосы щекотали мои щеки. Согнул и разогнул пальцы на руках, убеждаясь что тело мне подчиняется. Я больше не жил чужую жизнь.
