Научись проигрывать, отступать. Они, городские, учатся беспроблемно, а у меня отец погиб, мать вышла за отчима, требовавшего от меня исполнения хозработ, его не волновало мое образование. Приходилось всё самому что-то выдумывать.
Семь лет в первой молодости я готовился поступать, а теперь – семья, дети. Сначала на хлеб заработай, а потом учись. Не было снега – ходил на лекции, в снег – отложи. Надейся еще весной уклюнуть. Двадцать семь – вторая молодость, а не первая. Жену приходится перебарывать: заработал на хлеб – имею право учиться. И то хорошо, что мать с пониманием относится.
– Здесь никто не сидит? – указывая на место рядом, спросила филологическая девушка, и это прозвучало как «Могу ли я несколько занять ваше внимание?»
– Что?
– Здесь не занято? – повторила она.
– Нет, не сидит, то есть не занято, – ответил Выпхин, несколько скомканно. И это прозвучало как: «Если вы хотите внимания к вам – то всё напрасно. Сами потом убежите».
– Хороший на вас свитер, – продолжила она, сев, и это прозвучало как: «Ну к чему такой пессимизм? Я, возможно, готова настаивать».
– Жена расстаралась, – парировал он.
И это прозвучало как: «Вы ведь того, кто сделал ошибку в браке и слушать не будете, а домогаетесь. Вам ведь замуж надо? Не так ли?»
– Не скажите ли, скоро начнут? – еще раз спросила она. И ему почудилось: «Что ж, давайте выслушаю, коли на то пошло, хотя за инициативу я предпочла бы комплименты в свой адрес».
Он оглянулся, чтобы как следует взглянуть ей прямо в глаза – откуда такая прыткая да несдающаяся? Но ее и след простыл. И его ответ: «Да наверное, скоро начнут» прозвучал в пустоту. И это его омрачило. «Я же знал, что вам – замуж, выслушать одинокого и несчастного в браке никто не захочет, никто не может. Проверено».
А она, забираясь в противоположную от него гущу алкающих, всё повторяла про себя:
«С ним вежливенько, по-человечески, а он с порога свои проблемы подсовывает. Кому это понравится, вот еще новости!»
Гам и суетливый хаос, которые поднимаются всякий раз, когда собирается много молодых, незнакомых друг другу людей, в спешке и восторге первого обладания университетской аудиторией выбирающих себе место и срочно – окружение, и мгновенно – самих себя – новых, студенческих, вдруг разом стихли. Внизу справа в аудиторию зашли трое. Высокий худой и седовласый пожилой мужчина, женщина средних лет в темном деловом костюме и породистая женщина. Дойдя до преподавательского стола, который находился в середине аудитории, совсем по-школьному, перед доской, но был раза в три длиннее, мужчина остановился. Пропустил вперед к кафедре на лекторское возвышение деловую женщину и вместе с породистой сел за преподавательский стол. А деловая женщина зашла на кафедру и авторитетно пророкотала:
– Прежде всего, разрешите поздравить вас с поступлением в Университет (все, как маргаритки, политые из лейки, зачарованно подняли головки) – в моем лице, Клавдии Петровны, заведующей вашей учебной частью, и в лице преподавательского состава: Льва Абрамовича Квитко – преподавателя русского языка (мужчина поклонился) и Смарагдовой Клары Михайловны – кафедра классической филологии (женщина, как породистая кошка, дерзко взглянула на аудиторию). А теперь перейдем к регламенту. В целях лучшей усвояемости материала учебная часть организует вечерние лекции для студентов-заочников, для тех, кто живет в городе и может их посещать. И первыми у нас должны были быть занятия по фонетике. Но читающий их преподаватель сейчас в творческом отпуске и просил перенести их на второе полугодие. А в этом полугодии Лев Абрамович любезно согласился прочесть свой курс, обычно читаемый во втором полугодии. А сейчас, до первой лекции Льва Абрамовича, несколько слов о своем предмете «Античная литература» скажет Смарагдова Клара Михайловна. Да, все организационные вопросы в учебную часть, в комнату 1022. Я закончила.
Смарагдова (породистая женщина) сказала: «По опыту знаю, как первокурсникам тяжело и непривычно изучать античную литературу и поэтому не оставлю вас надолго. Читайте Гомера сейчас, не откладывайте, чтоб потом не говорить на зачете «Ах, я не успела». У вас зачет. Это на очном отделении экзамен. Я не оставлю вас надолго. В ноябре организуем встречу по греческой трагедии. А в сессию – это будет январь – прочитаю лекции – там будет всё по курсу, но в основном по лирике Катулла. А о втором полугодии – у нас годовой курс и зачет (кому-то с места), а на очном полугодовой и экзамен – поговорим позже в сессию. У меня всё и – повторюсь – читайте Гомера.
Мило заикаясь, начал читать Квитко, интеллигентный пожилой мужчина. Его фамилия на всех школьных учебниках русского языка. И это умилило. Придя сюда, мы не знали, чего хотим от своего поступления на филфак. Мы не знали, как это делается – изучать филологию. Мы только мечтали, мечтали поступить. Теперь мечта сбылась. Мы на законных студенческих правах в десятой аудитории. И что же?