Позже, на экзамене – курс не из легких, если по-серьезному, мне достался вопрос его кандидатской и он после ответа не преминул ее подарить и надписать. Так я узнал, где он защищался и по какой теме. Ну, конечно, исихазм, второе греческое влияние. А когда я стал ходить к нему на семинар на очном, стоя на тротуарчике у Александровского парка, а перед Манежем в три ряда туда и обратно шел автотранспорт, он сопоставлял древнерусскую литературу и архитектуру Кремля.
Мы восхищенно сказали свое, студенческое:
– Вот бы с вами в Загорск съездить. Вот бы вы там всё нам объяснили?
– А зачем вам я? Вы сделайте, как мы студентами делали: собирались вместе в выходной, брали билет на электричку и ехали в Загорск.
Позже были у него дома и бурно обсуждали новую тему: вроде как в немецких анналах много сведений по древнерусской литературе и кафедра намерена взять сотрудников, чтобы переводить с немецкого эти сведения. Оле Благонравовой с ромгерма особенно это подходило.
В его доме меня поразили две вещи: много старых книг(перед нами лежало необъятное Евангелие). А жена похожа на постылую и по виду и по интеллекту. Я не хотел ни говорить, ни приходить сюда более, потому как, когда ты обжегся и страдаешь – ладно, это полбеды. Ты – подгородний, у тебя не получилось, но когда умница и симпатяга живет с такой и тщится доказать студентам, что не мается – это тяжело.
Мы, заочка, – год антики, год – средние века и Возрождение. А на очном – полгода – то, полгода – это. Так что взорвался я в ту же зиму. Не могу, когда Возрождение дают, а я здесь с лопатой. Надо побыстрее спихнуть снег и успеть хотя бы на последнюю электричку. Ехать туда, бежать туда, гнать туда, где оно – итальянское Возрождение волею лектора явлено сначала во Флоренции, а потом в Риме.
Не успел на электричку, как ни пыжился. С досады побежал через весь дачный поселок галопом по рыхлому снегу до Минки, пытался поймать такси, влезть туда, ужаснулся, что не хватит денег, выскочил, слышу от второго подсевшего пассажира: «Да я заплачу, едем, чего ждать автобуса», не послушал его, упрямо ждал автобуса, ехал на нем, потом опять бежал по рыхлому снегу около победительной ограды 50-х годов, бежал в мыле, слева, бежать вдоль нее как по малой дороге жизни, бездыханно долетел до корпуса, бросил одежку, схватил номерок и из последних усилий толкнул дверь: «Можно войти?»
– Да, – сказал отвлекшийся от материала лектор. И тут же: – Подождите, а сколько же времени прошло?
И посмотрев на часы:
– Сорок минут с начала лекции?
Я упал на первое попавшееся место. Слава богу, я здесь. Я услышу о Данте и Петрарке. Услышу о Беатриче и Лауре.
– Сорок минут лекционного времени…Однако…, – Не в силах ни продолжать, ни проглотить пилюлю, повторил лектор.
Я всё преодолел, и у меня не хватило бы сил, времени и авторитета рассказывать все бытовизмы. Я только молил: «Ну пожалуйста, начинайте! Я – честно – не смогу без этого! Так же честно, как бежал сейчас. Мне очень нужно это услышать! Как мечту, талисман жизни. Ибо сам я не умею читать, не умею вызвать из книги во всех красках это состояние. Я хочу услышать их стихи из чужих уст. Стихи, которые они написали, а я только пробовал написать. И пусть они будут с научными комментариями, так даже лучше. Я пришел, чтобы узнать, что такое настоящие стихи. Мне всегда говорили, что мои стихи про любовь – ненастоящие. Пусть толмачи мне объяснят содержательность стихов Великих. Пожалуйста, преодолейте свою раздражительность, начинайте. И простите! И спасибо вам! Начинайте!»
Да, отпихнул снег и уехал, моля: «Хоть бы постояла погода, пока Петрарку и Данте там читают», а возвратился – как бы не так. У стихии свои законы и ты волен воспринимать их как злонамеренность лично к тебе, а можешь просто как данность. Бери и греби – вот твое дело.
Набило, набухало снега – один его вид страшит. А делать надо. Целый час один вагон проходил, далее – тополя, как вестовые столбы и снегу – жуть. И вдруг, когда все оттоптались и уехали, мужичонка подошел. Начал помогать, ну и ладно. Я не особенно смотрел, спиной чувствовал. Ведь гребешь – ничего не видишь, только снег да лопату, оглядываться некогда. Мало ли кто тут ходит, пару лопат кинет – больше для разговору. Болтают многие, да заканчивают быстро – труд тяжелый. Режимить надо, а все, кто помощь предлагают, либо курят, либо пьют, так что ничего серьезного – одни разговоры. А этот мужик не бросил, в паузы разговаривал, но не бросил. Думаю, будь меньше снега я бы заметил ту грань, после которой принимать помощь уже неудобно. А платить – зарплата невелика. Но уже после понял, что это опытный человек подошел. Именно поэтому я и не заметил ту грань и вляпался. Пришлось обещать пригласить домой и выпить по стопочке после окончания работы.
Он не нахальничал, цену не заламывал. Но после лекционного дня прогрести без него такую платформу я бы не смог. А теперь придется сидеть за столом, выпивать – ничего не поделаешь.