Но я отвлеклась на большую красивую бабочку, которая села прямо на тропинку, по которой мы шли, и жалела, что со мной нет сачка, а то бы я принесла её бабушке, и мы бы с ней по справочнику определили бы, какая это бабочка. Сегодня что? Понедельник? Значит, завтра, во вторник у меня с бабушкой будут уроки по насекомым. Поэтому дедушке я ответила невнимательно, что-то навроде угу, и он сам начал перечислять животных, которые должны были находиться в крестьянском скотном дворе после избы и после моста.
Лошадь – по одну стену, по другую стену – корова. В дальнем углу – поросёнок, а над поросёнком, на насесте (такие палочки длинные в углу прибиты на высоту человеческого роста) – куры сидят. Сильно вспархивать они не могут, им делают лесенку. А в третьем углу – гуси. Вот про уток – не знаю, с гусями или отдельный четвертый угол занимают. А в середине скотного двора – кормушка в виде длинного-длинного корыта и туда из ведер насыпают еду. Вареную картошку, кормовую свеклу, сено, заваренного комбикорма. Все животные скотного двора спят на сене и сено едят. Поэтому третий мир, который у дачников называется огородом, сам собою примыкает к миру людей и животных – это земледельческий мир на всем участке плюс покосы на неудобицах. Поля-то все засевались, а животным много сена нужно и корнеплодов разных, в просторечии – овощей. Какие ты овощи знаешь, что бабушка сажает?
Опять я отвлеклась, потому что мы подошли к такому месту на поле, откуда видно всю-всю деревню Головково и все-все дома. И все дома маленькие, потому что сначала поле шло вниз до речки, потом от речки подымалось вверх, за речкой шли огороды и только потом, на самом верху, стояли деревенские дома. И там я увидела маленький огородик, и крошечная бабушка на нем копала землю, и я рассмеялась. Но дедушка и теперь не рассердился, потому что перед ним, на рубеже поля, открылось небо, и он придумывал, с чем бы это сравнить. «Да это просто русские бесплатные Гималаи получаются, – проговорил он, – правда, всего на несколько часов».
А когда мы пришли всё-таки домой, я так устала, что не могла вымолвить ни слова, и мне хотелось только пить, есть, чтобы мама приехала и мы вместе собирали на поле цветы, а потом делали из них гербарий. А дедушка втолковывал бабушке на террасе свои дальнейшие рассуждения, которые, видимо, предназначались для меня, но я вовремя улизнула.
– Да, мост, это соединение двух миров, – вещал дедушка, – мира людей в избе с миром животных на скотном дворе. Как всё мудро! А в начале участка, крестьянской усадьбы по-старому, конечно, – дорога, которая связует все участки и дома в деревню. А также продолжение дороги через реку, к холму предков, где церковь и кладбище. А в сторону от деревни – дорога в город. А вокруг – поля. Обрамляет все поля лес. И лишь с одной стороны – тропочка на железнодорожную станцию, откуда электрички до города ходят. Как всё умно устроено.
Бабушка возражала:
– Устроено, может быть и неглупо, да всё теперь побросано. И что с этим делать – никто не знает.
Но дедушка был, наверное, не расположен к спору, а хотел вещать свои миловиды, и ничего не ответив бабушке, он пошел прилечь отдохнуть. Тогда бабушка сказала:
– Понимаешь, Люся! Почему бы нам не посмотреть, что приготовил тебе дедушка для твоего саморазвития перед школой? И если что-то понравится, почему бы не освоить не всё, конечно, а хотя бы какую-то часть программы? Гусей вы освоили. Ты была против, а пришла – вроде бы понравилось. Осталось уток, поросят, телят, ягнят и, может быть (это еще под вопросом), индюшат. Дедушка прав, деревня низложена. И следующие поколения будут уже не в деревенские сады входить, а собирать, как археологи, её образ по кусочкам. Для дела ли, для представлений о прошлом, но обязательно будут. Сделаем сейчас, сколько успеем, ладно?»
Знаете? А у нас есть свой водопад Кивач. Мы ходим к нему, и дедушка мне читает Державина: «Алмазна сыплется гора с высот четырямя скалами…». Место это – на пандусе, через который путешествуют поезда от Москвы до Петербурга. Туда летом ездит моя мама на свой конгресс по латино-американским танцам, которые ведут латино-американские эксперты и народу обирается тьма-тьмущая. И конгресс этот происходит уже третий раз.
Один поток водопада идет через трубу, а к нему с Покровки бежит другой ручей, и тут они, сливаясь, сильно шумят. Ручей этот бежит из осинника, от тех дач, что на бывших клюквенных болотцах построены. Туда еще, когда корчевали сосны и увозили лес, деревенские ходили корневища таскать себе для печек. И там есть железно-дорожная сторожка, у которой, если паровозам не хватало воды, они останавливались и заливали её ведрами в бак, а потом только дальше ехали. А еще у нас в деревне есть Поцелуев мост, на нем даже птицы-зеленушки водятся. Один раз мы гуляли с дедушкой у речки, и нам встретился небольшого роста плотный мужчина с цепким взглядом и манерами прогуливающегося, но в то же время всё инспектирующего.