– Здравствуйте, – по-дачному поздоровался он и спросил нас, что мы здесь делаем, ведь летом все дачники здороваются друг с другом, подчеркивая свою летнюю взаимосвязь. На вопрос, что мы здесь делаем, дедушка ответил, что мы пасем гусей.
– Гусей? – переспросил он с явной поддевкой. – Я что-то никаких гусей не вижу.
Дедушке это не понравилось, и он смутился. Ему вообще не нравится, когда критикуют его мечты или не во всем продуманные планы. Но мужчина расценил это как оплошность дедушки, и насмешливо повторил:
– Где же здесь гуси? Я вижу только хворостину.
Тогда я сделала шаг вперед, защищая дедушку, и сказала твердым голосом:
– Мы пасем здесь виртуальных гусей, то есть дедушка рассказывает мне, что я должна знать по уходу за этими животными, потому что я состою в клубе юных животноводов и должна сдавать осенние экзамены по этому предмету.
– О, да я смотрю, ты активный ребенок, и не только в поле занимаешься наукой, что само по себе похвально (мало кто в нашем государстве интересуется сельским хозяйством по-серьезному), но еще и дедушку защищаешь! Это похвально, похвально, – менторским голосом говорил он.
Потом, когда я ловила бабочек, они всё-таки помирились, и мужчина даже попросту объяснил дедушке, что он ходил за хлебом в дачный магазин, потому что там хлеб московский, и он вкуснее, чем деревенский хлеб из глины. А также пригласил к себе в гости, сказав, что он хоть и деревенский, но не из этой деревни, а из другой области. А его жена из этой деревни и может рассказать о других животных, если мне и дедушке это понадобится. А самое главное – он ответил на мучающий дедушку вопрос, почему никто не ел гусиной яичницы? А ведь гусыни несут яйца! А также сказал два важных момента для их с дедушкой дружбы: он приглашает нас к себе познакомиться с его женой тетей Надей, потому что она некоторым образом досиживает с детьми своей дочери и страдает от суженного общения. Была она всю жизнь очень активной, проработала на почте, и после почты ей тяжело сидеть дома. – Приходите, – попросил он.
– Апрель, – сказала бабушка на терраске, восторженно глядя в ту сторону, в которую видна была калитка и далее вид на поле, и совсем каплюшечка – бейка леса, такого дорогого.
– Да, апрель. Вот бы курочек завести на лето.
Чем больше бабушка утверждалась на своих дачных грядках, тем больше ей хотелось возврата на участок крестьянских атрибутов. Но это так, бабушкины помечтания, да бабушка и сама это знает, потому что начала считать: сначала должна наступить Пасха, потом Ночка должна родить, а вслед дождь помотает землю и только после этого она приступит к своему колдовству и шаманству. Когда мне курочек заводить!
Раньше дедушка на это реагировал всегда отрицательно, мол, где мы возьмем подвал, сено, зерно? Где мы их держать будем? Ведь сарай-то – старичок с рваными карманами, а по участкам иногда случаются нашествия бездомных собак. Всегда отрицательно, но не теперь, когда он загорелся своей идеей сделать из Люси юного животновода. По числу живности на скотном дворе крестьянина. Он даже успел спросить Люсю, знает ли она, какие это животные. Теперь он обеими руками «за».
– Да, – сказал он, – заводим цыплят. Даже если и не все выживут в простой коробке на террасе, то хотя бы парочка останется для занятий животноводством.
– Да, – сказала бабушка обрадовавшись на дедушкины слова, я тоже колебалась, я даже боялась встречаться с деревенскими собаками, но теперь я поняла, что, живя в деревне, ты не можешь с ними не встречаться. И я чувствую, что скоро смогу потерпеть, когда деревенская собака будет мне на плечи класть свои лапы.
И бабушка съездила в город на рынок, купила несколько цыплят и торжественно в коробочке, перевязанной заранее приготовленной ленточкой, принесла их на участок за железнодорожной станцией. А мы с дедушкой ходили её встречать, раз такой случай, и дедушка произнес там торжественную речь, когда все приезжие с рюкзаками и сумками разошлись:
– Да, юного животновода надо начинать учить с цыплят. Они наиболее просты в уходе. И ты, Люся, справишься, ведь тебе скоро в школу, тебе доверят первый класс в городе. А в деревне ты воспитаешь цыплят.
А потом все пили чай на террасе, и бабушка варила цыплятам куриное яйцо, которым следовало, предварительно порезав, их накормить. Маленьких, желтеньких и очень бойких.
Потом, к нашей с бабушкой печали, осталось два цыплёнка. Один – крохотный и болезненный, а другой крупный, горластый и на высоких ногах. Дедушка, конечно, помрачнел и стал выговаривать свои неудовольствия бабушкой, её мечтами и собственной податливостью:
– Говорил же! Терраска холодная, с дырами! А им сарайчик теплый с освещением нужен! И комбикорм, и собака, конечно.
Потом взял себя в руки. «Ну что же? Хоть двое выжили. И двоих воспитывать будем», – приободрил дедушка сам себя.
– Да, – кивнула я, – я согласна.
– Выкармливать! – сказала бабушка.
– Что? – выше тоном переспросил дедушка.
– Я говорю – выкармливать.