— Так живут все люди, — сказала она. У нее может больше никогда не хватить мужества, чтобы снова затеять такой разговор. — Разве не пришлось нам лгать здешнему хозяину, говорить ему, что мы муж и жена, когда снимали этот дом? Я не могу сказать на работе, что живу с тобой, потому что Файнманы выгонят меня… В любой момент, когда ты пожелаешь уйти, ты волен сделать это.
— Я знаю, Рой, что ты говоришь искренне, — тихо сказал он. — И любой аргумент, который я выдвину, выставляет меня скотиной… Но вспомни Париж. Там ты клялась, что тебя интересует карьера. Что произошло с этой идеей? Что произошло с твоим предложением просто делить расходы на двоих?
— Но ведь так и было…
— Да, верно, однако…
— Ты ведь сам сказал, что тебе здесь удалось создать несколько хороших работ.
— Ты ужасный ребенок, очень откровенный, говоришь, что думаешь, и, если бы я собирался жениться, ты была бы в самый раз, но…
— Джерри, я так люблю тебя, — ей хотелось убедить его в преимуществах брака. Она дотронулась до его руки. — Я хочу всем рассказать о тебе. — Голос ее окреп. — Я недавно рассказала о тебе моей старинной подруге Алфее Уимборн. Раньше ее звали Алфея Каннингхэм, когда ты ее знал.
Джерри резко выдернул руку. Последовала долгая пауза. В темноте было видно, как он застыл в напряженной неподвижности.
По мере того как длилась пауза, напряженность все возрастала. Алфея предупредила ее, что не следует говорить об их встрече. Но почему? Неужели я все испортила?
Вдалеке заухала сова, какой-то зверек прошуршал в плюще. Рой знала, что должна выждать, дать Джерри заговорить первым. Однако у нее вырвалось:
— Она сказала, что вы встречались в художественной школе.
— Когда вы были близкими подругами? — Голос Джерри был низким и скрипучим.
— В школе Беверли Хиллз мы были неразлучны, — проговорила Рой и затем на высокой ноте добавила. — Я ее не видела целую вечность.
— Вечность! — фальцетом передразнил он Рой. — Ты же говоришь, что рассказала ей о нас.
— Я случайно встретила ее пару недель назад. Она делала покупки в «Патриции», и я…
— Ты без конца рассказываешь про каждую старую задницу, которая к вам заходит, про каждую богатую суку. Почему ты не рассказала об этой?
— Я пригласила ее к нам… Когда она услышала о тебе, она не захотела приезжать. Она дала понять, что вы разругались.
Он фыркнул.
— С несчастным стариком Генри Лиззауэром случилось и того хуже. Он получил пулю в лоб.
— Я не совсем понимаю…
Джерри поднялся на ноги. Через минуту в кухне зажегся свет. Рой последовала за ним. Он вывалил содержимое ее сумки на стол. Пока он рылся в вещах, на его скулах ходили желваки, глаза превратились в щелки. Он выглядел поистине страшным. Рой поняла, что до нынешнего момента она видела лишь бледную, анемичную тень Джерри Хорака.
— Где, черт побери, ключи от машины?
— На ночном столике… Джерри, куда ты собрался? — Она положила дрожащую руку на его локоть.
Он отдернул свою руку.
— Убирайся к чертовой матери с моей дороги! — рявкнул он.
Рой испуганно отпрянула в сторону. Он направился в комнату и через несколько секунд вернулся, запихивая деньги в задний карман джинсов.
— Джерри, пожалуйста, скажи мне, куда ты собрался.
— Ты можешь заткнуться?
Она стояла на ступеньках, обхватив себя руками, внизу хлопнула дверца ее «шевроле» и затарахтел мотор. За рулем Джерри часто думал о работе, забывая взглянуть на приборы и развивая огромную скорость. Звук отъехавшего «шевроле» слился с шумом других машин. С тяжелым чувством Рой стала убирать посуду и остатки еды.
Прошли часы, и ее тревога переросла в панику. Она беспрестанно молилась: пусть он вернется, пусть он вернется. У нее будет шанс упасть перед ним на колени. Если он только вернется, она согласится на любые его условия…
Любовь превратила ее в попрошайку.
В три часа ночи она стала звонить в полицию, спрашивая не попал ли в аварию «шевроле».
Усталый голос ответил, что «шевроле» выпуска 1949 года под номером 2D9863 в аварию не попадал.
Рой откинулась на кровати, стиснув кулаки и челюсти. К страху за жизнь Джерри примешивались вопросы о его взаимоотношениях с Алфеей. Судя по его реакции, они ненавидели друг друга, и хотя Рой не была склонна к психоанализу, она не могла полностью исключить предположение, что эта неистовая ненависть первоначально была чувством противоположным, то есть любовью.
Алфея Каннингхэм и Джерри Хорак?
Могут ли два человека быть более несхожими, чем они? Он вышел из таких низов, что даже Рой, детство которой не назовешь безмятежным и безоблачным, могла показаться инфантой. А если к тому же вспомнить ужасные манеры Джерри и аристократически изысканные Алфеи, его пренебрежение к мнению других и ее болезненную реакцию на суждение окружающих… Да они даже физически не подходили друг другу — Алфея была слишком высока для него!
За окном рассветало. Рой заставила себя встать, принять душ, припудрить обгоревшее на солнце лицо.
Она прождала Джерри, то надеясь на чудо, то снова теряя надежду, до той самой минуты, когда вынуждена была взять такси и отправиться на работу.
