Так быстро я не ходил даже по беговой дорожке. Вылетев из машины, я устремился к зданию Главного управления МВД – Классик еле поспевал следом. Нас встретил уже знакомый мне Виктор Давидович, проводил в приёмную, где сидели Бульд со Старым и после этого уже час мы ожидали в приёмной начальника криминальной полиции Москвы и даже не разговаривали. Последние сутки были одними из самых тяжёлых в нашей жизни.
Из кабинета выходит Виктор Давидович и, наконец-то, приглашает нас войти. Огромные окна и кабинет в два раза больше моего. Полковник, довольно молодой мужчина до пятидесяти, встаёт с кресла, здоровается с каждым по очереди:
– Присаживайтесь. Слушаю вас.
– Спасибо, что согласились принять нас так скоро, – сказал я.
– Это всё Виктор Давидович, он хорошо знал вашего покойного партнёра Михаила Михайловича Орлова.
При этих словах пожилой мужчина, стоящий по правую руку от полковника, уважительно поднёс руку к сердцу. Я торопливо кивнул:
– Спасибо. Мы к вам с частной просьбой, потому что в нашем случае огласка недопустима. Хочу сразу оговориться, мы готовы на любые условия, если сможете нам помочь.
– Я вас услышал.
Полковник поднимается, открывает ящик и щёлкает рычажком на аппаратуре. «Включил глушилки», – подумал я и продолжил:
– За последние сутки мы потеряли более двух миллиардов долларов, хранившихся на наших личных счетах и холодных кошельках.
Ни один мускул не дрогнул у ментов от озвученной суммы. Подготовленные.
– Может, у вас есть какие-то подозрения? – спросил полковник и вдруг посмотрел на Классика. – Кстати, часть обвинений с вас снята. Оказалось «вашим близняшкам» далеко за двадцать.
– Была такая надежда… – вздохнув с облегчением, ответил Классик и продолжил. – Мы подозреваем сотрудника отдела цифровой безопасности Голикова Никиту Владиславовича.
– В этом я точно смогу помочь, – неожиданно сказал полковник.
Он открыл сейф, достал бумаги и передал мне.
– Это сводка за последние сутки.
Я смотрю и вижу, что вчера поздно вечером в аэропорту Шереметьево по подозрению в совершении убийства, предусмотренного статьёй сто пять, задержан Никита Голиков. «Что там? Что там?» – говорит Бульд и без всяких церемоний вырывает документы у меня из рук. Читает. – «Ничего не понимаю. Почему вдруг убийство?»
– Понимаю ваше удивление. Мы заметили взлом системы управления сразу же, ещё в день смерти Дмитрия Бронштейна. Если я не ошибаюсь, эту информацию Виктор Давидович несанкционированно выдал вашему партнёру Орлову. Было такое?
– Было.
Полковник удовлетворённо кивнул:
– В ходе расследования доподлинно выяснили, что с плавающих IP-адресов был осуществлён взлом системы управления трафиком. Таким образом, было принято решение не афишировать установленные данные для полной и объективной проверки.
– Никита что, убил Бёрна? – спросил Старый.
– К сожалению, да. Мы стали собирать информацию. Цифровой след привёл нас в IT-отдел Компании, как вы его по-особенному называете – БУИБ, мы немедленно взяли его под контроль и сразу обнаружили странности. Некоторые сотрудники пользовались плавающими IP в отношении вашей Компании, хотя могли делать это открыто. За несколько дней мы выяснили, что некоторые сотрудники БУИБа – профессиональные хакеры, занимающиеся промышленным шпионажем, везде трекеры, отслеживающие активность ключевых сотрудников и основных акционеров. Наши спецы тихонечко взяли одного вашего «чёрного хакера», а тот сдал Никиту, у которого «информации в разы больше».
– «Чёрный хакер» – это скрывающийся под вымышленным именем сотрудник, осуществляющий злонамеренную деятельность, – объяснил Виктор Давидович.
– Мы взяли его под наблюдение и обнаружили в личном ноутбуке нечто интересное. Не просто пароли от ваших холодных и горячих кошельков, номера счетов, кодовые слова, данные для входа в онлайн-банкинг, но и огромное количество биометрии. Просто цифровой магнат какой-то. Вот, полюбуйтесь:
Полковник опять пошёл к сейфу и достал очередную кипу бумаг. Тут мне пришло в голову, что это не мы к нему пришли, это он нас ждал.
Я начал читать.
– Когда я пописал, есть данные? – спросил я.
– Там, дальше, – сказал полковник, но я уже отложил бумаги. – Не будете читать? – спросил он. – Зря. Там ближе к концу есть интересная запись: «Слова-ключи от криптокошельков записаны на обложке книги Бредбери “451 градус по Фаренгейту”».
– Да у меня на горячих кошельках нет ничего. Я хранил средства на холодных кошельках в суперсейфе.
– Интересно повальное увлечение умных и очень богатых людей – хранить важную информацию в книгах, блокнотах, на рабочем столе с подписью «Пароли» или на обычных салфетках… как же так? А насчёт суперсейфа… разве вам его запрограммировали не сотрудники БУИБа?
Я почувствовал себя очень глупо.
– Таким образом, мы немедленно взяли Никиту Голикова в разработку, выяснили, что он держит под постоянным наблюдением практически всех акционеров, кроме Аркадия Травицкого и Михаила Михайловича. Примерно с этого момента началась совместная операция с «управлением К» МВД.
– Что в итоге-то? – спросил Старый.
– Может быть, вы мне сначала расскажете, что за цирк происходил у вас за последние сутки?
– Никита ввёл в заблуждение и нас, и наших детей, – сказал Классик и рассказал практически всё, что знал. Полковник слушал, не перебивая. – Вы же задержали его. При нём что-нибудь нашли?
– Да.
Полковник снимает трубку и говорит:
– Принеси протокол осмотра изъятых вещей и сами предметы тоже.
Через непродолжительное время в кабинет приносят прозрачные файлики, в которых лежат флешки и холодные кошельки. Бульд чуть не расплакался от облегчения.
– Узнаёте?
– Я вижу свой! – говорит Бульд.
– Рано радуешься, – говорит Классик, осматривая протокол осмотра. – Кошельки, скорее всего, пустые. – И напряжённо смотрит на полковника.
– Да, в протоколе указано, что кошельки активированы, и на них не обнаружены денежные средства. В ходе осмотра специалистом было выявлено, что средства, находящиеся на данных девайсах, были аккумулированы на одном уже горячем кошельке и оттуда разлетелись множественными транзакциями на неустановленные в данный момент счета. То есть, пустые, – подтвердил полковник. Вид у него был довольный, словно мёда объелся.
– Кто это сделал? – спрашиваю я.
– Сложно сказать, – подал голос Давидович. – Вот, Лев Юрьевич, у вас же тоже деньги украли? Вы заявили об этом в полицию?
Старый молчал, как партизан отряда «Дегтярёв».
– Почему? Отвечу за вас, подумали, что это ваша дочь у вас деньги украла.
Старый покраснел и засопел.
– Но разве девочка со специальностью журналиста могла бы взломать горячий кошелёк? Разве она знает, как это делается? Наверняка, она отнесла слова-ключи своему знакомому айтишнику, парню своей сестры, верно?
Классик выглядел расстроенным, наверное, не понял, как это он сам умудрился пропустить эту простую цепочку.
– То есть, Карина не так уж виновата?
– Виновата, не виновата – не знаю. Только технически доступ к деньгам получил всё тот же Никита.
– Так где деньги?
Полковник развел руками:
– Это одному Богу известно.
Мне говорили, что все топовые хакеры подконтрольны отделу «управления К» ФСБ. На них работают профики, которых выпустили под домашку. Деньги – это абсолютный товар. Они взяли Никиту под контроль после смерти Бёрна, они знали, что готовится операция по хищению личных денег акционеров, они позволили ему украсть деньги, чтобы хлопнуть его с поличным. Но поличного нет. Я опять посмотрел на Виктора Давидовича, на его руку, которую он так честно приложил к сердцу, вспомнив о Михеиче. Мне сразу бросились в глаза наручные часы, у меня есть похожие, их мне подарил на пятидесятилетие известный асфальтовый магнат.
– Мы приложим все наши усилия, не беспокойтесь, – сказал полковник.
Мы покинули правительственное здание и вышли на улицу, глотнув свежего воздуха.
– Вы видели часы этого Давидовича? – говорит Старый. – Что-то тут нечисто…
– Видели, – вздохнул Классик.
Я посмотрел в сторону севера, где скоро над ландшафтом должна возвыситься наша Башня, и сказал:
– Они забрали все наши деньги. Но, по крайней мере, они оставили нам нашу Компанию.