– Парни, началось!
Старый бросил карты и резво вскочил со стула, Бульд красноречиво взглянул на меня, и мы втроём перешли из кухни в гостиную. Там уже в кресле перед телевизором сидел Егор. На экране по красной ковровой дорожке под торжественные звуки труб поднимался на сцену Борис Николаевич Ельцин в синем костюме и красном галстуке.
– Ну, чисто пионер, – восхитился Бульд.
– Он и есть пионер, – ответил Егор. – Ему предстоит строить новую страну.
«Граждане Российской Федерации, клянусь, при осуществлении полномочий Президента Российской Советской Федеративной Социалистической республики, соблюдать конституцию и законы РСФСР, – доносился из динамика зычный голос, – …и добросовестно выполнять возложенные на меня народом обязанности».
– А мне всегда Ельцин нравился, – зевнув, сказал я. – Хотя на самом деле всё равно кто, лишь бы не коммунисты.
– Есть такая старая московская традиция – за всю страну решать, кого ей в президенты, – сказал Классик.
– Да уж.
– А он вообще откуда, московский?
– Да нет, откуда-то с Урала.
– Смотри, а Горбачёв со Ставропольского края, – заметил Бульд. – Из глубинки лезут все в номенклатуру.
– Слышали анекдот про Михаила Сергеевича? Типа он приехал в Ленинград, шутит: ну, как живёте, товарищи? – Хорошо живём, – шутят в ответ колхозники, – засмеялся Старый, но никто юмора не оценил.
Бульд продолжал гнуть своё:
– Амбиций, похоже, у них больше. Ни при коммуняках, ни при новой власти, смотрите, питерских и московских особо не видно.
– Да, да, – с расстановкой ответил Классик. – Что коменданты в общаге, что старосты групп… Все понаехали.
– Ну, нас-то политика особо не интересует, главное, стать богатыми. А если станем, то и политиков ручных будем иметь, – сказал Бульд. – Помнишь, как в «Крёстном отце»?
– Ага… – Старый не помнил, но добавил. – Теперь будем зарабатывать. У меня хорошие отношения с замом Собчака.
Я решил их подколоть:
– Не хотел бы я жить в стране, которой вы будете управлять.
– Чего это? – одновременно вскинулись Бульд и Старый. – Ты бы жил в шоколаде!
Я смотрел на нас и думал, неужели мы когда-то изменимся? Понятное дело, уйдёт румянец со щёк Бульда, мои кучерявые волосы поседеют и поредеют, возможно, даже мускулистые руки Михеича усохнут, но других изменений попросту не может быть. Мы навечно останемся друзьями, готовыми прийти друг к другу на помощь, умными и весёлыми, самыми лучшими.
А Ельцин тем временем продолжал: «Достойная жизнь не даруется свыше и не наступает сама собой. К ней невозможно прийти, построившись в колонны и слепо выполняя приказы сверху».
– Хорошо начал, кстати, – сказал я.
– Главное, чтобы плохо не кончил, – добавил Классик и сощурился.
Старый усмехнулся:
– Эх, влажные мечты оппозиции.
– А зачем мы это смотрим, а? – не унимался Бульд, которого подмывало продолжить игру. – Посмотрели и хватит. Его и на кухне отлично слышно.
Егор просмотрел всё выступление молча и только в конце сказал:
– Я тоже буду президентом, парни.
