Когда шестеро разнохарактерных людей начинают работать в плотной спайке, они начинают ссориться. Мнения стали расходиться по любым, казалось бы, даже самым очевидным вопросам: открывать второй буфет на ярмарке или нет, нужен ли дополнительный туалет для посетителей, ужесточать ли арендную плату? У каждого было своё видение, и никто не уступал. Последнее время стало очевидно, что позиция формируется не из созидательных намерений, а больше в ней всё же нарциссического и тщеславного. Грубо говоря, это была драка не за результат, а за иерархию в структуре.
– Я – против, – говорил Старый.
– А я – за, – упрямо отвечал Бульд.
– По первым двум пунктам – против, за последний голосую, – настаивал я.
– Я вообще считаю, что ничего из этого нам делать не нужно, – говорил Президент.
– Как? Нужно всё, – отвечал Михеич.
Простым голосованием ничего не решалось. Задачи, требующие быстрых решений, накапливались и росли по мере развития бизнеса, ссоры переходили в затяжные схватки.
Бульд со Старым не разговаривали уже неделю после того, как один из них назвал другого малоразвитым кретином, а второй ответил, что ему надо работать в патологоанатомическом отделении, потому что работать с людьми ему нельзя категорически. Я был согласен с обоими.
У всех шестерых было хорошее советское образование, но при железном занавесе информации катастрофически не хватало. Что такое экономика, дипломатия, бизнес?.. Каждый из нас понимал это смутно и по-своему. Мы были вольными актёрами, разыгрывавшими собственные спектакли. Все знания по данным вопросам ограничивались содержанием сцен «Крёстного отца» и «Однажды в Америке» – библиям развивающегося российского капитализма. Старый, уже неделю не появлявшийся на собраниях, позвонил Президенту:
– Есть такая народная мудрость: нельзя делать бизнес с друзьями. Не будет ни бизнеса, ни дружбы.
– А, по-твоему, с кем его надо делать? С врагами? – ответил Президент. – Нет, Лёва, только с друзьями и можно что-то построить. Если между людьми возникают конфликты, то именно эти конфликты и служат нам для обретения зрелости и независимости. Всё, что надо, это корректно подойти к вопросу.
– Невозможно!
– Есть идея. Давайте снимем квартиру, засядем там и всё пропишем основательно и по пунктам.
Квартиру сняли на двое суток. Классик принёс три бутылки коньяка, а мы притащили с собой толстую тетрадь. Когда все расселись, слово взял Президент.
– Парни, мы стоим в начале пути, но некоторые моменты надо успеть проговорить на берегу. Все вы хорошо знаете моего отца и наверняка помните его оригинальную манеру рассказывать тосты притчами. Как-то раз на дне рождения одного своего товарища он рассказал притчу, которая мне запомнилась и которой я хочу с вами поделиться:
– Однажды жил в глухом лесу одинокий старец. И не было у него никого на всём белом свете.
Как-то раз глубоким вечером он услышал стук в дверь. Старик спросил:
– Кто там?
– Это твоё богатство.
Но старец ответил:
– Были времена, когда я был сказочно богат, но это не принесло мне никакого счастья.
И не открыл дверь. На следующий день постучались вновь:
– Кто там? – спросил он.
– Это твоя любовь!
Но старец сказал, что он был любим и сам любил безумно, но и это не принесло ему счастья! И опять не открыл дверь.
На третий день к нему снова постучали.
– Кто там? – спросил старик.
– Это твоя дружба! – услышал он в ответ.
Старец улыбнулся и открыл дверь. Тогда вместе с дружбой к нему в дом, держась за руки, вошли и богатство, и любовь. Удивлённый старец вскричал:
– Как так? Я ведь пригласил только дружбу!
Тогда вошедшие ответили ему, что только вместе с дружбой к людям приходят и любовь, и богатство.
Классик всё это время осторожно разливал «Васпуракан» по стеклянным стаканам, методично сверяя количество налитого, но слушал внимательно, изредка приподнимая брови.
– Слишком идеалистично, – изрёк, наконец, Старый.
– Да ладно тебе, это же жанровая специфика, притча и должна быть идеалистичной, – прокомментировал ситуацию Классик.
– Поучительно, – вмешался Бульд. – Мне нравится, и в целом согласен.
– Не совсем верно, – не унимался Старый. – Я мог бы привести аргументы, доказывающие обратное.
– Ты никогда не был молодым, ты сразу родился старым, – неоригинально пошутил я.
– Давай, Старый, вещай!
– Ну, во-первых, непонятно, почему дружба должна привести за собой любовь, где связь? Во-вторых, этот старик был любим и любил безумно, но счастья ему это не принесло, как так?
– Разные бывают ситуации. Может, например, девушка, в которую он был взаимно влюблён, принадлежала другому или типа Джульетты какая-нибудь фифа, они тоже были влюблены, да несчастны и вообще все умерли.
– А если ты кретин какой-то, то и любовь тебе ничего хорошего не принесёт, – сказал Михеич.
Старый кинул на него злой взгляд:
– Я не спрашиваю, почему ты такой кретин, я спрашиваю, зачем ты такой кретин?
– Ты мне? – удивился Михеич.
Он не ответил, а я размышлял вслух:
– В принципе, если у тебя друзья есть, значит, ты годный мужик, и любовь найдёшь.
Классик хохотнул:
– Среди друзей.
– Бременские музыканты что-то не были особо богатыми…
– До тех пор, пока не поимели принцессу, – сказал Классик. – Предлагаю выпить!
Через двадцать минут споров о важном, мы засели за написание важного корпоративного документа, который, опять же не без прений, решено было назвать официально «Правила взаимоотношений между партнёрами». Президент встал и торжественно спросил:
– Есть ли у нас в команде «Человек-без-которого-всё-рухнет»?
Мы озадаченно переглянулись, и он удовлетворённо кивнул.
– Один из высших принципов нашей совершенной иерархии – это индивидуальность. Мы все разные, и в этом наша сила. Поэтому в первую очередь нужно выделить, в чём наши сильные стороны и, соответственно, кто за что может отвечать.
– Проще пареной репуси, – сказал Классик.
– Президент у нас самый трудолюбивый. Нет сомнений же, да?
– Никаких! Настоящий трудоголик.
– Михеич – самый крутой.
– Вот это точно.
Круглое лицо Михеича разошлось в довольной улыбке:
– Помните, ребят, как я гранату в семидесятых годах кинул в отдел милиции?
Президент с Бульдом заговорщически переглянулись. Брешет Михеич, как пить дать… Вы представляете гранату кинуть в семидесятых? Колошматили бы так…
– Старый, ты самый справедливый!
Старый разулыбался и в знак согласия склонил голову.
– Это означает, что в конфликтах ты будешь третейским судьёй, – сказал Бульд. – Охота тебе?
– Почему бы и нет! Легко быть объективным, если ты не заинтересован.
– Классик – самый мудрый.
– Я бы сказал, самый начитанный, – парировал Классик.
– А ты, Бёрн, ну ты – самый умный, – сказал мне Старый. – Так исторически сложилось.
Я был с этим согласен, хмыкнул и залпом опорожнил стакан.
– А я тогда кто? – Бульд нахмурился.
– Ты…
Повисла напряжённая тишина: Бульд ни в коем случае не мог быть хуже других.
– Ну, он самый лучший, парни, – сказал Президент.
– Это подходит! – обрадовался Бульд, обстановка разрядилась, и все зааплодировали. Старый хлопнул Бульда по плечу.
– Давайте всё-таки говорить не друг о друге, а друг с другом. Что мы хотим от этих правил? – спросил я. – Я слышал, что команда, состоящая из среднестатистических профессионалов, которые следуют установленной системе, в ста процентах случаев оказывается более продуктивна, чем объединение ярких личностей, не следующих чёткому плану… Поэтому надо постараться прописать какие-то универсальные принципы что ли, которые будут актуальны и тогда, когда нам стукнет пятьдесят.
– Когда тебе стукнет пятьдесят, а нам тридцать семь, – пошутил Бульд.
– Я обожаю тебя за твоё остроумие, – парировал я.
– Парни, я считаю, что надо сделать так, чтобы любые деловые и стратегические решения, которые нам придётся не один раз принимать, были не твоими, моими или бульдовскими, а нашими, вытекающими из процесса.
– Звучит как то, что нам надо, – согласился Старый.
– Первое правило – самое главное.
– И какое?
– Не спорить с Бульдом.
Все заржали.
– Нет, а серьёзно?
Первое правило гласило: «Не разводить партнёров». Второе: «Не ставить личные интересы выше интересов Компании». Третье: «Открыто и честно высказывать свою позицию, основываясь на пункте номер два». Четвёртое: «Всегда двигаться вперёд, даже если начинает казаться, что двигаться некуда». Пятое: «Всё проговаривать».
– Как насчёт всяких там западных правил типа «не заводить отношений на рабочем месте»?
Повисло молчание.
– Да в задницу такие правила! – за всех ответил я.
После двух дней прений и двадцати бутылок коньяка мы покинули квартиру в приподнятом настроении. Почти все вышли из парадной, только Президент долго копался с замочной скважиной. Крепко зажав подмышкой «Правила взаимоотношений», которые расписали аж на шестьдесят четыре пункта, он повернулся к Бульду, сжимавшему в руках пустые бутылки:
– Я уверен, у нас всё получится.
И они вышли на улицу, в холодный ленинградский двор-колодец.
