Сауна находилась в гостинице «Береста» в Новгороде. Гостиница привлекала туристов, в первую очередь, своим огромным рестораном на первом этаже, поскольку там был шикарный шведский стол. Надо сказать, что после того, как наша компания посетила завтрак два дня подряд, руководству пришлось прикрыть лавочку за нерентабельностью. Поэтому теперь мы ездили туда в сауну.
Сухой жар проникал через нос, и Старый закашлялся.
– Так вот, – сказал я, тяжело дыша. – Мы всё время крутились по схеме: купи – продай. Так всегда: купля совершается ради продажи, а продажа ради купли, но это замкнутый круг.
– Круговорот денег в природе, – пожал плечами Президент. – Главный принцип рыночной экономики – стоимость меняет форму с денежной на товарную и обратно.
– Да, – согласился я. – Только что будет, если мы выйдем из товарообмена и как бы встанем над «покупателем и продавцом». Нас же не единичная прибыль интересует, а её неустанное движение.
– Поясни.
Я сделал довольное лицо и объявил:
– Мы можем сдавать в аренду оборудованные места. Как бы вещевая ярмарка под крышей.
– Оборудованные? – не понял Старый.
– Ставим столы из ДСП, вешалки и сдаём в аренду. Я видел подобное в Москве: коридоры, куча вешалок, стоят челноки и продают всё.
– Всё, это вещи? – уточнил Бульд.
– Вообще всё: кожаные куртки, меха, сапоги, кроссовки, джинсы… адидасы, ковры, попкорн в кулёчки насыпают. И техника есть любая, Sony, Panasonic, Supra, даже видеомагнитофон Sharp стоял за четыреста девяносто долларов. У меня Олька такой хочет. Понимаете, московская ярмарка будто говорит: «Спасибо, что зашёл за дубленкой своей жене, но посмотри ещё и на эту прелестную шубу для своей любовницы». Она показывает покупателю буквально весь ассортимент, предлагают ему выбор: вот ряды вдоль, вот поперёк – всё просто! Крышуют это всё чеченские бандиты, и только одно такое место в Москве приносит минимум по тысяче долларов в месяц.
– Почему в долларах? – удивился Старый.
– Да потому, что рубли – совершенно непонятное явление, – ответил вместо меня Президент, обтирая мокрое от пота тело руками. – Экономики нет, закона нет.
– Как нет? – возразил Бульд. – Есть у нас особый закон, бандитский.
Все замолчали, тишину нарушил Старый:
– Получается, мы кардинально меняем курс развития Компании.
– Верно.
– Идея неплоха. Как бы ты оценил риски?
Я задумался:
– Как всегда… примерно пятьдесят на пятьдесят.
– Ребят, а как быть с местом?
– Купить землю и строить – не вариант, у нас бюджета нет. Только если аренда, – сказал Президент.
Я кивнул:
– Конечно, у меня есть на примете два объекта в черте города: здание кинотеатра ближе к центру и спортивно-концертный комплекс на юго-западе. Проблемы с обоими.
– Что за проблемы?
– За кинотеатр город просит астрономическую сумму, а СКК находится на территории Малышева, – сказал я. Александр Малышев был одним из крупнейших криминальных авторитетов Санкт-Петербурга, имел свою ОПГ, курсировавшую по городу, охраняя подконтрольные точки и собирая налог. Последние пару лет он довольно успешно пробивался в солидные бизнесмены.
– Так возьмём его в долю, – предложил Бульд.
– Рассматривается, – с расстановкой сказал Президент.
Уже на следующий день мы, щурясь от утреннего солнца, смотрели на крупнейший в Петербурге комплекс, который гордо назывался СКК им. Ленина. То было монолитное бетонное кольцо в стиле неоконструктивизма на проспекте Юрия Гагарина, восемь.
– Чисто Колизей, – сказал Классик.
– Мощно, – согласился Михеич. – Что с ценой?
– Цена нам нужна ниже низшего предела, – добавил Классик.
– Озвучили сумму в восемнадцать тысяч долларов.
– Так это первая цена, без битья, – сказал Михеич.
Мы заржали, а я забегал и замахал руками:
– Смотрите, вон в круговом фойе второго яруса можно сделать вещёвую ярмарку. Здесь, у центрального входа, повесим вывеску, плакаты там всякие, тут вот касса, надо сделать входную плату – по десять рублей с человека…
– Ребят, но тут пусто, ни одного человека, – сказал Бульд.
– Ты на часы смотрел? Все, кто мог, уже на работе, дети в школе, бабули по домам шапки вяжут.
Президент задумчиво сказал:
–Мы должны уложиться в двадцать тысяч долларов.
Мы уложились в тридцать тысяч долларов, оборудовали целых двести двадцать мест для продажи вещей и стали ждать наплыва людей – первая в Санкт-Петербурге крытая вещевая ярмарка открылась третьего декабря. Директором СКК в то время был настоящий сибиряк. Первую неделю ожидания он заставлял нас с Бульдом каждый день, закусывая пахнущими зразами, пить водку и непременно с чувством: «Давайте, ребята, ещё по одной. Не позорим нацию!» Ещё через две недели стало ясно, что в среднем мы можем рассчитывать не более, чем на две тысячи посетителей в день: это шло вразрез со всеми запланированными расчётами и было смерти подобно. Бульд был в растерянности, Старый откровенно паниковал.
– Чего делать, ребят? Мы так долго не протянем, – сказал Бульд.
– Спокойно, парни. Я думаю, – ответил Президент.
– Наших денег хватит ещё на двадцать пять, тридцать дней, не больше – сказал Бульд.
– Тают денежки, – схватился за голову Старый.
– Нужна реклама, – сообщил Президент.
– Это ясно. У нас она есть.
– У нас она не работает. Скоро восьмое марта, нужно пустить бегущую строку на телевидении.
– Это очень дорого, – задохнулся Старый.
– Необходимо, – сказал Президент.
– Можно пустить бегущую строку между сериями «Рабыни Изауры», – сказал Бульд.
– Неплохо, – одобрил Президент.
– Да вы знаете, сколько это стоит?
– Мы же не рекламный фильм снимаем. Строка, я думаю, будет стоить порядка пятнадцати – двадцати тысяч долларов.
– Сколько?! Ребят, мы разоримся!
– У нас другого выхода нет, – сказал Президент. – Иначе через месяц мы просто закроемся.
– Давайте рискнём!
В девяностые только определённые люди могли получить доступ к большим деньгам, потому что банки давали их под огромные проценты. Какие-то деньги у нас, конечно, были… к этому моменту каждый успел обзавестись собственным кустарным бизнесом: Бульд со Старым возили горькие сигареты в Белоруссию и Украину, наваривая триста процентов с продажи, Президент торговал унитазами, я вместе со своей тётей взял средства у частников под расписку и на эти бабки запустил серию шампуней. Шампуни эти, кстати, были неплохие, «Ландыш» закупался по оптовой цене, переливался в овальную бутылочку «Импульс. Сексуальные локоны» и продавался с наценкой.
В общем, мы, как могли, вкладывались в производство, и с деньгами у нас было совсем туго. Больше всех свободных средств было у Старого, но и он на прошлой неделе купил свою первую машину – зелёный москвич 2140. Так что отдать порядка двадцати тысяч долларов за рекламу на телевидении было почти неподъёмно.
– Решаем, парни, – подвёл итог Президент. – Давайте голосовать.
Бульд поднял руку, я тоже, Старый, поколебавшись, присоединился.
Бегущую строку показали два раза: в среду и пятницу, а в субботу ярмарку посетило тридцать тысяч человек.
