Нет. Ничто не должно его беспокоить. А с мужем Эдмунд разберется сам. Чезаре прав, он сильно изменился за этот год. Он научился ездить верхом, начал постигать основы боевого искусства. Нет больше запуганного парня, который боялся лишнее слово сказать. Он другой. И он потребует у альфы развод. Да. Именно это он и сделает при первой же встрече.
А если он откажется.. Что ж. Эдмунд что-нибудь придумает. Он никуда с ним не пойдет. Ни за что. Что бы он не делал, как бы его не уговаривал, чем бы не угрожал. Эдмунд будет стоять на своем. Он сильный, и он выдержит. Обязательно. И никому ничего не скажет.
Только при крайней необходимости.
От этих мыслей стало немного легче, удушливая неконтролируемая паника убрала ледяные когти от сердца, дышать стало легче. Омега подтянул ноги к груди, накрылся покрывалом получше и закрыл глаза. Сил не было, а вот понадобятся они весьма скоро.
Да и за ужином надо выглядеть как обычно, чтобы проницательные члены семьи ничего не заподозрили. А это будет ой как непросто.
Ужин прошел довольно спокойно. Семья перекидывалась шутками, просторная столовая буквально гудела от голосов гостей. Здесь были Мирт и Людвиг, Кайл и Эрик, Арчибальд с Алисией, родители Людвига со всеми дочерьми, Шентон и Аримах, Алек Мельбурн, Эйдан и его муж, Эдмунд и Ричард. Ник остался наверху, ему нездоровилось.
Шел только третий месяц беременности, а кузен уже измотался. Его тошнило даже от запаха еды, сил не было вовсе. Ричард очень беспокоился за него, хоть лекарь и сказал, что такое тоже бывает. Мол, это нормально. Но Эдмунд все равно присматривал за кузеном, варил ему целебные отвары для поддержания сил и пек специальный пресный хлеб по рецепту миссис Лу.
Экономка как-то рассказала, что сама вот так же страдала во время первой беременности, и деревенская повитуха пекла ей этот хлеб. Эдмунд спросил тогда, где ее ребенок, и тут же пожалел о сказанном. Малыш умер от болотной лихорадки пятнадцати лет отроду. Он был ее единственным ребенком. Потом миссис Лу устроилась няней к лорду Даунхерсту, и заменила Нику мать.
Алек то и дело в шутливой манере заигрывал с сестрами Людвига, с Эдмундом и особенно с Кайлом. Рыжеволосый омега острил, отшучивался, и столовая периодически взрывалась от хохота. Только Эрик недовольно сверлил Мельбурна взглядом, явно ревнуя. Эдмунд видел, как Кайл сжал под столом руку мужа и слегка погладил ее. Такой простой жест… но как много в нем сказано. Эдмунд отметил это с какой-то тихой печалью.
Но не подавал вида. Он тоже старался отвечать шутками на шутки, весело смеялся и с удовольствием ел вкусную еду. Потом две няни привели детей, малыши пожелали всем спокойной ночи, и их увели спать. Ричард вскоре покинул столовую, направившись к мужу. Следом за ним удалились Кайл с Эриком. Эдмунд видел, как странно блестят глаза друга. Он уже знал такой блеск тлеющего желания. Потом наверх поспешили супруги Валентайн, затем родители Людвига, за ним ушли и его сестры. Алек также откланялся, пожелав всем приятных снов. Эйдан тепло улыбался мужу, пока тот разговаривал с Эдмундом. Чувствуя, что Эйдан хочет заполучить себе внимание супруга как можно скорее, омега тоже ушел к себе.
Тем более что завтра надо было быть отдохнувшим, спокойным и очень уверенным в себе.
Утром Эдмунд весь извелся. Он не знал, когда приедет альфа, неизвестность нервировала. С одной стороны омега боялся упустить мужчину, потому что понимал, что другого случая может и не представиться. Да и решимость пропадет как дым на ветру. Но с другой стороны ужасно хотелось смалодушничать и спрятаться где-нибудь, отсидеться, а потом сделать вид, будто ничего не было. Но Эдмунд понимал, нежеланный брак - это не та проблема, которая рассосется сама собой. Ее нужно решать, причем быстро.
Но что-то омеге подсказывало, что Чезаре не позволит решить… проблему быстро. Но Эдмунд старался об это не думать, потому что слабо представлял себе, что будет делать в таком случае.
Омега привел себя в порядок, скудно позавтракал, ибо кусок не лез в горло. Затем приказал оседлать Боанергоса и отправился кататься по осеннему парку. Было довольно ветрено, омеге пришлось сильно завязать шнурки плаща, чтобы они не расходились в стороны. Этот бьющий в лицо ветер невольно напомнил парню, как он скакал в ночи совершенно один по водной глади будто призрак. Эдмунд пришпорил коня, скинул капюшон плаща. Ветер засвистел в ушах. Омега даже немного привстал, сильно сжав коленями бока лошади, ловя это ощущение безграничной свободы.
Он никогда бы так не сделал, сидя на другом коне. Этому он доверял. Это умное храброе животное вывезло его на себе из ледяной пучины, не дало погибнуть. Они вместе потягались со смертью и выиграли у этой злобной старухи. После такого всадник и его конь связаны, Эдмунд в это верил.
