Она, действительно, еще не закончила занятий по Брудеру, размышлял Тигр.
Он притормозил позади баскетбольной площадки. Было очень темно.
Не выйдет ли попозже луна? — подумал Тигр.
— Ты сходишь по мне с ума? — спросила она, обнимая его за шею, как только они остановились.
Он почувствовал ее теплое, юное тело, которое прижалось к нему, дрожа и отдаваясь ему полностью. Он нежно поцеловал ее и погладил ей лицо. Она поцеловала его руку.
— А разве ты этого не знаешь? — спросил он, лаская ее теплое, гладкое лицо. Она закрыла глаза.
Он провел пальцами по ее ресницам. Они казались такими приятными на ощупь. Он более, чем без ума от нее.
— Знаю… — вздохнула она, и подняв лицо, поцеловала его в губы…
— Понс, ты очень хороший танцор, — сказала Бетти Смит.
— Правда? — спросил Попе, сам удивляясь, как у него все хорошо получается.
Звучала ровная, медленная мелодия. Играл вибрафон. Бетти была мечтательная и прекрасная, полная горячей жизни. Они были слиты вместе, несмотря на одежду. Ее щека прижималась к его щеке, которая, конечно, пылала, как огонь. Он пытался изо всех сил отодвинуться от мисс Смит своей нижней частью тела, не прикасаться к ней внизу, так как его член был в возбужденном состоянии. Но она, казалось, ничего не имела против. На самом же деле, ей это даже нравилось, она даже сама хотела этого, и поэтому Понс, в конце концов, прекратил попытки отодвинуться. Он позволил себе слиться с ней полностью.
— Конечно же, ты прекрасно танцуешь, — говорила она, когда они медленно кружили в танце. — Конечно же, — повторила она, Понс снова начал дрожать. — Тебе нравится танцевать со мной? — нежно спросила она.
— М… м… Бетти… Я думаю, это просто великолепно… — ответил парень.
— Что случилось? — прошептала она, ощутив его дрожь.
— Б-б-боже!.. — едва прошептал он.
— Ну-ну… Сейчас… — прошептала она ему на ухо.
— Я причиняю вам боль?
— Конечно же, нет… — она говорила так мягко, ее теплое дыхание ласкало ему ухо, от нее исходил такой чудесный запах. — Конечно, нет… — шептала она. — Конечно же, нет, ты мне не причиняешь никакой боли. Мне с тобой очень хорошо, — уверяла она его.
Сердце у Понса стучало, его тело била мелкая дрожь. Но ей это нравилось. Она еще теснее прижалась к нему и обняла его еще крепче. Нежность. Теплая, божественная нежность. Он все еще беспокоился, не причиняет ли ей боли. Он не хотел этого. Он не понимал, где он находится, здесь, там, в каком-то сне, но он все равно об этом беспокоился. Может ли это причинить ей боль? Это тоже его тревожило. Понс представлял собой целую связку тревог и забот. Вообще, такое состояние у него было всегда, когда танцевал, поэтому он старался танцевать поменьше. Он всегда надевал плавки, когда отправлялся на танцы, и они помогали ему избежать неловких ситуаций. Хотя носить плавки не очень удобно. В прошлом году на вечере он танцевал с Энн Уилльямс, лишь недавно поступившей в их школу, и плавки тогда здорово помогли ему. Где эта малышка научилась так танцевать? Почему же он не надел плавки сегодня? Он удивлялся, трепеща, сознавая, что находится в мягких объятиях Бетти, которая все время что-то нашептывала ему на ухо…
— Это же очень милая вещь… как же она может мне причинить какой-нибудь вред?
Ее рука ласково гладила его шею. Он еще никогда не встречал такой нежной и гладкой ручки, даже у его матери. Что она делает сегодня вечером? Он все время думал о ней.
— У вас есть мать? — спросил он на одном дыхании.
Она так мягко рассмеялась, что он едва услышал ее смех. Ее губы касались его уха.
— Вы?.. — снова хотел он задать ей тот же вопрос.
— Понс… — сказала она. — Милый Понс. — прошептала она мягко, прямо ему в ухо, обеими руками обхватив его шею.
Руки Понса обнимали ее тело. Он представлял собой дрожащее, трепещущее, горячее тело, прижатое к ней.
— Конечно же, у меня есть мать. Очень хорошая мать, — тепло сказала она, мягко отстранившись от его уха и глядя ему прямо в глаза. — Такая же хорошая, как и твоя… — добавила она.
— Я рад… — сказал Понс.
— Расскажи мне о своей матери, — попросила она.
Понс посмотрел ей в глаза. Где еще увидишь такие прекрасные глаза? А такие роскошные волосы? Разве это он здесь, рядом с такой красавицей?
— Я… я люблю ее… — сказал он.
— Она тебя целует на ночь?
— Д-д-да…
— Вот так?
Мягкие, полные, теплые губы прижались к его губам. Какие сладкие губы! Понс никогда не знал и даже не слышал ничего о таких губах. Будет ли он тем самым, каким был до сегодняшнего вечера?
— Ум-м-м-м… — произнесла она, оторвавшись от него на мгновение, теплая, влажная. — Вот так?
Что его удерживало от взрыва? Она была мягкой, роскошнейшей. Он тесней прижался к ее телу…
— Боже… — только и смог произнести он. — Святой Боже…
Она снова поцеловала его. Он дрожал теперь очень сильно, потеряв над собой всякий контроль. Ее рука ласкала его голову.
Он был готов упасть в обморок. Ее поцелуй был уже другим: ее язык, горячий, как огонь, проник ему в рот и исследовал там каждый уголок.
— Б-б-бетти… Бетти… — едва выговорил он, ему не хватало воздуха.
— Что случилось? — прошептала она, продолжая свои божественные ласки.
