— Я не думаю, чтобы она вела подобные записи, — вступил в разговор ее муж, добавив: — Вы не нашли никакого дневника?
— Мы ничего не нашли.
— Я полагаю, что его просто нет.
— Ничего похожего на него? Родители обменялись взглядами.
— Нет, насколько нам известно, — ответил мистер Фэабанн.
Молчание.
— Мистер Фэабанн, — смущенно пробормотал Серчер. — Смогу ли я задать вам еще один вопрос? Ходила ли Джилл с кем-нибудь из парней? Был ли кто-нибудь у нее, кто питал к ней серьезные намерения?
Женщина была теперь уже готова разрыдаться. Она нашла в себе силы ответить:
— Я не думаю, что у нее был постоянный ухажер.
— Она не ходила ни с кем, — подтвердил ее муж.
— Кто-нибудь звонил ей по телефону?
— О, боже, ей постоянно звонили, — ответил отец Джилл.
— Я не могу назвать вам ни одного молодого человека, который бы постоянно ухаживал за Джилл, о котором я знаю, потому что такого человека просто не было, как я уже сказала вам, капитан, — с трудом выдавила из себя женщина, разразившись слезами. Муж обнял её.
Серчер очень спокойно сказал:
— Я не буду задавать вам больше никаких вопросов. Я просто прошу вас сообщить мне, если вы что-нибудь вспомните, если у вас появится что-либо, интересующее нас. Могу я попросить вас об этом?
— Хорошо, капитан, — ответил мистер Фэабанн. Серчер немного помедлил, сочувственно глядя на них. Потом пошел наверх к своим помощникам. Вскоре все трое сошли вниз и уехали.
— Понс, я знаю, как тебе сейчас нелегко, — сказал Тигр, сразу же стараясь найти путь к сердцу мальчишки, чтобы установить взаимопонимание.
— Я чувствую себя так отвратительно, как никогда за всю свою жизнь, насколько я себя помню, Тигр, — разрядился Понс, действительно выглядевший неважно.
— А как, ты думаешь, чувствовал бы себя я, если бы я оказался на твоем месте в том злосчастном туалете? — спросил Тигр, с сочувствием посмотрев на парня.
— Мы часто видим такое в кино или по телевизору, но нам и в голову не приходит, что можно столкнуться с подобным в жизни, а мне довелось испытать это на себе… — сказал Понс.
— Ты прав, в жизни все выглядит ужаснее, — согласился Тигр.
— Она была там…
— Да, ты попал в тяжелую ситуацию…
— Она, вероятно, будет стоять у меня перед глазами всю мою жизнь. Она будет постоянно являться мне в снах. Вы же знаете, как я боюсь темноты… А теперь я всегда буду спать при свете, со всеми зажженными лампочками. Я знаю, так оно и будет, — убеждал его парень.
Тигр ничего не говорил. Он просто кивал головой и молча слушал. Нужно было дать парню выговориться.
— Как я смогу вообще теперь ходить в туалет? В любой туалет, а не только в школьный… Понимаете, что я имею в виду?
Тигр понимал.
— Да, Понс, — подтвердил он.
— А этот Полдаски… и этот Серчер… Идиоты! Вы бы подумали, что я способен сделать это!? Я знаю, что Серчер собирается меня допрашивать снова… А что я могу еще сказать ему?
— Просто говори правду, Понс, как и раньше. А что еще ты можешь ему сказать? — предложил Тигр.
— Я надеюсь, они найдут негодяя!
— Будь уверен, Понс, его обязательно найдут. Подобные вещи так легко с рук не сходят. Этот парень, убивший ее, все равно обнаружит себя, рано или поздно. — Он помолчал. — Серчер не дурак. Я думаю, что ты уже это заметил. Я бы сказал, что он — не Полдаски, правда же, Понс?
Тигр слегка повернулся в своем вращающемся кресле, сперва вправо, потом влево, очень незаметно и мягко. Вскоре он прекратил это незаметное покачивание.
— Кстати, Понс, сегодня вечером тренировки не будет, — как бы между прочим сообщил Тигр.
— А как насчет игры? — полюбопытствовал Понс. Его очень беспокоила эта игра.
— Мы еще не решили, что делать с этой игрой. Если мы сможем перенести ее, скажем, на середину следующей недели, что бы она состоялась здесь, а не на выезде, то мы ее перенесем. Я уже обсуждал этот вопрос с их тренером и директором. Они пообещали уладить этот вопрос. — Он помолчал. — Хотя сделать это будет совсем нелегко. — Он сделал еще одну паузу. Но мы пытаемся…
Понс медленно покачал головой.
— Я не понимаю, как парни смогут выдержать этот тяжелый матч, когда их головы забиты этим ужасным происшествием. А вы, Тигр?
Тигр подумал, что в этом парне есть нечто, что позволит преодолеть этот кризис. Но не сразу. Теперь же, в этом сложном переплетении обстоятельств, Тигр решил не ускорять событий. Пусть Понс сам созреет. Теперь же ему надо просто до конца выговориться.
— Ты прав, Понс, — сказал он парню. — У них будет плохая физическая форма…
— Конечно! Вообразите только, как они посмотрят на трибуны, на толпу болельщиков… и не увидят среди них Джилл…
— Ты прав, Понс, это действительно может сломать их…
— Я рад был бы ошибиться.
— Мы сделаем все возможное, чтобы отложить игру. Наступило молчание.
Понс понуро уставился вниз, на свои руки. Он слегка кивал головой, медленно цедя слова, так что Тигр едва слышал его…
— Мама была на кухне, когда я вернулся домой из аптеки, куда я ходил, чтобы позвонить вам, но вас не было на месте. Она уже все знала. Она обняла меня, и я расплакался, как ребенок… у нее на груди. Я плакал, просто рыдал, Тигр, — еле выдавил он из себя.
