Все-таки первое, куда обращаешь внимание, идя по улице – не на мозги ведь, а на ноги, ну еще на некоторые вещи.
Какой такой член? У меня таких членов нет.
Кепка защищает некоторые обнаженные части моего тела.
Давайте делать. Свое! В том числе противозачаточные средства. Наши некрасивые? Зато – более прочные и надежные!
Я не похож на презерватив!
Я не знаю, зачем вы меня пригласили, я знаю, зачем я сюда пришел.
Вас хоть на попа поставь или в другую позицию – все равно толку нет!
Мы с Колем встречались три раза! Вот такая мужская любовь!
Мне жаль тех людей, которые не знают, как жирно и как развратно жили коммунисты при своей власти…
От отношений между мальчиками дети не рождаются, но это же часть сексуальной культуры!..
Если бы я был магом, я бы обратился к нашим девушкам и женщинам с призывом рожать.
Рожаете вы плохо. Я понимаю, сейчас трудно рожать. Но все-таки надо постепенно поднатужиться.
Главное – нужно хотеть и стараться, и тогда все будет получаться.
Коммунисты заинтересованы в увеличении числа нищих, потому что это их избиратели.
В парламенте много выдающихся женщин: Хакамада, Памфилова, Старовойтова… Они сильные, находятся в хорошем возрасте, и если бы забеременели до 8 Марта, это было бы лучшим подарком Думе. А то сидят без дела…
Если бы не врачебная тайна – я бы сказала, какое количество абортов приходится на Государственную Думу!
Провести реформу – это не ребенка родить! Это дело довольно тонкое, здесь нельзя ошибиться!
После того, как меня послушает, женщина может сойти с ума и родить урода.
Если мужчины голосуют за этот проект, то, я думаю, в России мало найдется женщин, которые пожелают иметь отцом своего ребенка мужчину.
Идеальная пара: муж храпит, а жена глухая.
Женщина должна сидеть дома, плакать, штопать носки и готовить!
Она любила мужчин, а если женщина любит мужчин, разве можно относиться к ней плохо?
Однажды Ельцин и Хасимото собрались ловить рыбу.
Начало типично сказочное, но на то и президентская администрация, чтобы превращать сказку в быль. Или быль в сказку. В зависимости от поставленной задачи. У них для этого работает специальный политтехнологический аппарат по управлению воображаемой действительностью. Демонстрирует удивительное торжество объяснения над разумом! Таким образом, жанр нашего повествования точнее всего определить как скептический реализм.
В сказке они взяли бы удочки и пошли на речку. Сейчас! В реальности они вообще не собирались ловить рыбу. То есть на самом-то деле собирались, но в государственном масштабе – рыболовецким флотом близ злополучных Курильских островов. Споры вокруг этой рыбалки продолжаются уже полвека. И чем меньше там остается наших – тем большей твердостью политической позиции приходится компенсировать убыль населения. В результате, что удается поймать японцам – они едят. А что удается поймать нам – мы продаем японцам и, опять же, они едят. И при этом спорят, кому ловить, а кому сосать. Как бы большим ртом компенсируя узкие глаза. К глазам мы еще вернемся.
Итак, встреча президента Ельцина и премьера Хасимото произошла в Красноярске. Вроде как на середине между Москвой и Токио. (Ох да есть что-то тревожное в таком делении дистанции пополам… Японская традиция половинить соседям здоровья не сулит.) Они обсуждали государственные интересы и крепили дружбу.
И вот прогулочный теплоход, нарядный, как после евроремонта, красиво плывет по седому Енисею-батюшке, имея на палубе двух государственных особ со свитой. Шезлонги, столик, бутылки, секретари за спиной. Ельцин активно работает с документами, стакан не просыхает. Японец вежливо макает в бокал верхнюю губу и ласково кивает на любое предложение. На втором литре лицо у Ельцина цвета коммунизма, а глаза уподобляются японской узости. Дедушка потеплел. Царь добр.
Он смотрит с жалостью на маленького, трезвенького, добренького японца и хочет сделать ему приятное.
А кругом гладь серебряная, по берегам леса сизые, островочки какие-то зелененькие после весеннего разлива.
И, расплывчато уловив скользящие поперек взгляда островочки, Ельцин хватает за хвостик какую-то мысль, мысль тащит его в своем направлении, он отмахивает величественной дланью и шлепает Хасимото по колену, плюща японский организм.
– Ы! – одаривает он. – Забирай свои острова. Мое слово.
Японец деревенеет и начинает недоверчиво лучиться.
По свитам проходит ветер и шорох.
